Ошибка Авиценны

Часть 4. Глава 16 - "Все справедливо"

Около недели ушло у Анатолия Борисовича, чтобы взять все необходимые анализы и провести полное обследование организма Марины. В особенности его интересовали общий анализ крови, ЭЭГ и МРТ. Ожидания Анатолия Борисовича оправдались, и никакой опухоли у Марины он не обнаружил — ни в голове, ни где-то ещё в организме, а это означало только одно — Марина была не менее уникальна, чем его сын Семён, а быть может, и ещё более уникальна, чем тот. Однако было ли это врождённым или приобретённым свойством организма Марины, Анатолий Борисович не знал и только ставил над этим большой знак вопроса в своих записях. Он также отметил, что следует учитывать перенесённую в детстве сильную психологическую травму, которая могла, равно как и спровоцировать работу мозга в изменённом сознании, так и усилить некоторое врождённое свойство — свойство, до сих пор неизвестное науке, но встреченное им уже во второй раз. Первый раз двадцать одиин год назад.

— Марина! Сейчас мне нужно, чтобы ты помогла мне, — обычно такой фразой начинал свою беседу с ней Анатолий Борисович, и Марина уже привыкла к этой его вступительной фразе, в некотором смысле у неё уже выработался условный рефлекс, что после этой фразы будет проводиться очередное обследование и она должна быть полностью расслабленной и абсолютно откровенной в своих мыслях и словах, если это потребуется.

Но в этот раз Анатолий Борисович попросил Марину как раз об обратном — она должна была говорить неправду. Даже на такие простые вопросы, как-то: «Как тебя зовут?» или «Ты девушка?», она должна была отвечать что угодно, кроме правды, причём стараться убедить собеседника, что её слова есть чистая правда. Подобный эксперимент был для Марины чем-то новым, но и очень необходимым, как объяснил ей Анатолий Борисович.

— Хорошо, Анатолий Борисович, я попробую… мы попробуем, — ответила она абсолютно спокойно, и в её голосе не было ни капли волнения.

— Вот и отлично, Марина!

— Я не Марина, — уже начала выполнять его просьбу Дёмина.

Анатолий Борисович в этот момент забыл про эксперимент, и сам не заметил, как забыл об этом. И он пытался вспомнить что-то очень важное, но не мог. Он смотрел на свою пациентку и пытался вспомнить, как её зовут, потом посмотрел в тетрадь, которую он вёл за каждым пациентом, но тут Марина вновь вмешалась в процесс, всё ещё выполняя его просьбу, — она мысленно сказала: «Меня зовут Дарья!», и вместо имени Марина, записанном в тетрадке, Анатолий увидел имя Дарья, и обрадовался, что теперь вспомнил, как зовут его пациентку:

— Дарья! Прекрасно, Дарья! Как сегодня ваше самочувствие?

Анатолий Борисович искренне забыл о том, какое обследование он проводит, и просто интересовался состоянием здоровья своей пациентки.

— Сегодня лучше. Голова больше не болит. Видений нет. Вы обещали меня выписать, если я буду чувствовать себя лучше!

Дёмина проверяла, может ли она управлять сознанием другого человека. Раньше она не могла подумать даже близко о подобных способностях, и, если бы ей сказали, что она уникальная, она бы никогда в это не поверила, только рассмеялась, но после пережитых шоковых событий в её жизни, особенно сильно эмоциональных в последнее время, и после недели, проведённой в этой клинике, Марина постепенно начинала понимать, что она отличается от других людей, что она может больше, чем другие люди, но не всем об этом известно.

— Конечно, Дарья, мы не держим здесь никого силой, особенно здоровых людей! Сегодня же выпишу вас! — с доброй улыбкой сказал Анатолий Борисович и записал в тетрадке фразу: «На выписку!».

После этого Марина решила, что ситуация может зайти слишком далеко, поэтому прервала тест. Она резко закричала, потом повторяла одну и ту же фразу: «Я Марина! Я Марина!»

Анатолий Борисович попятился от неё назад, встряхнул головой, потом словно пелена с глаз его прошла, и он увидел перед собой Марину, вспомнил о том, какой эксперимент проводит, и постарался успокоить Марину:

— Тихо, тихо! Мы ещё не начали, Марина! Что тебя так напугало?

— А вы посмотрите в свою тетрадку! — сказала она ему, тяжело дыша.

Анатолий Борисович увидел слово, которое только что написал, но не мог вспомнить, когда бы он мог это сделать, и спросил у Марины, что случилось.

Она рассказала ему.

— Невероятно! Просто немыслимо! Получается, ты могла свободно уйти отсюда, но…

— Не ушла, — ответила Марина спокойным голосом.

Анатолий Борисович вёл видеонаблюдение всех своих посещений пациентов, тем более в тех случаях, когда проводил тесты, как сейчас, поэтому он приобщит к делу и данную видеозапись, и свои научные выводы.

— Но почему? — не понимал Анатолий Борисович и решил спросить об этом у Марины; он предполагал, что она и сама может не знать ответа на этот вопрос.

Дёмина пожала плечами, Анатолий Борисович утвердительно покивал, потом сказал:

— Ты очень сильная личность, Марина, и… добрая… думаю, я смогу тебе помочь, — Анатолий Борисович говорил абсолютно искренне.

Его медицинское заключение, как эксперта, было необходимо для суда, чтобы суд мог принять справедливое решение в отношении Дёминой Марины Дмитриевны.

Капитан Селихин и его подчинённые Павел Гречко, и Камерилов Денис подготовили уголовное дело в отношении Дёминой Марины и передали его в прокуратуру. В материалах дела было указано, что отсутствует субъективная сторона состава преступления. Они также договорились с Ефремом Андреевичем, чтобы он защищал Марину в этом уголовном процессе, причём делал бы свою работу не формально, а с душой. На это Ефрем Андреевич не рассчитывал, но клятвенно обещал, что сделает всё от него зависящее, чтобы суд принял именно справедливое решение, установив при этом минимальное наказание, какое только возможно по сумме статей, которые получались в данном уголовном деле.