Ошибка берегини

Глава 2. Атка гадает и идет за советом

Макса Запольского не удавалось выбросить из головы.

Он засел глубоко, как рыболовный крючок, и мешал спокойно заниматься своими делами. Образ улыбчивого молодого мужчины с ледяными глазами саднил и кололся. Ну чисто репей в длинной косе — и не вынешь без слёз, и так не оставишь, житья не даст.

Атка потянула из стороны в сторону кулон на цепочке, рассеянно прислушиваясь к мерному жужжанию подвески по ребристой поверхности, и задумчиво прикусила его, ощутив, как от чистого металла на языке разгорается тепло. Обережные печати требовалось носить по Договору, ночным созданиям — из лунного серебра, благим — из солнечного золота. Солнечное золото неплохо так припекало, но Атка ни разу не пожаловалась о том сёстрам, потому что боялась услышать в ответ, что это только с ней так. В любом случае она давно привыкла и даже приспособила печать для своей пользы. Горячий вкус золота помогал собраться. Отрезвлял.

Кто он такой, этот Макс Запольский, что самой Маре приглянулся?

Атка сама не заметила, как её пальцы вслепую набрали на серебристой клавиатуре лёгкого ноутбука это имя. На сайте поисковика появилась его фотография. Целая галерея его фотографий, надо сказать. Очень профессиональных, выгодно подчеркивающих и синие глаза, и волевой подбородок, и художественно растрёпанные черные волосы. А ещё выпали ссылки на агрегаторы резюме. Он искал работу и обновлял профили примерно полгода назад. Фотограф. Атка пролистала те работы, которые он отобрал сам для портфолио. Макс много путешествовал по Центральному региону, но больше всего его привлекали горы и мосты. Неудивительно, что он приехал в Восаград. Здесь самые красивые горы. И тот самый мост.

«Вот дурак!»

Атка, не жалея, захлопнула крышку ноутбука, чтобы больше не видеть ни ледяных глаз, ни мостов. Библиотекарь, невысокая седая женщина с уставшим взглядом, вопросительно посмотрела на неё поверх серебристой оправы очков. Атка это заметила и с извиняющимся видом сложила ладони, мол, больше не буду шуметь.

«Хорошо бы он успел увидеть свои разлюбезные горы, прежде чем Мара возьмет его душу, — раздраженно подумала Атка, легонько постукивая ногтями по серебристой крышке. — И без того ходит вон, расцелованный темной королевой, не смотрит даже, куда идет».

Если верить резюме, Макс счастливо прожил двадцать пять зим в Столице, прежде чем оказался в Восаграде и у Мары в объятиях. И когда она только успела его выбрать среди всех мужчин, если он с автовокзала прямиком к берегине отправился — попросить, чтобы верную дорогу указала? У автобуса караулила? Или в автобус на лесной границе зашла, и тогда?..

Ждала она на перекрестке, что ли, если от его потертой джинсовки не столько теплым хлопком, сколько сырой землей пахнет? То никак не узнать, а у самой Мары не спросишь, с чего вдруг такая честь и такая торжественная встреча, будто суженый он ей, обещанный...

А может, и впрямь...

Атка сжала кулак.

«Кто ты такая, берегиня Атка, чтобы Маре перечить? — спросила она себя, невидяще глядя сквозь стекло на улицу. — Выбрала королева себе нового мужа, так тому и быть. Думай о хорошем. Зато зима будет мягкая, если Ночной двор славно свадьбу справит, и фотограф мужем добрым для царицы станет».

«Но он ведь просил, чтобы ты путь указала. Плату предлагал, да ты побоялась взять», — возразила дремлющая обычно Атка-из-прошлого, не церемонясь со своим приобретенным за века благоразумием.

Побоялась ли? Атка сама не понимала, почему оставила человека в опасности. Почему сбежала.

Рядом с ним тревожно ей было, будто что-то не так она делает. Будто нарушает неписаные правила, которые никто ей не растолковал. Но при этом сидеть в библиотеке и смотреть на его фотографии ещё больнее оказалось, чем рядом идти и взгляды его на себе ловить. Атка постоянно возвращалась мыслями к Максу, его глазам и улыбке, и думала, как он там, не попал ли ещё под машину.

А может, прямо в сию секунду где-то визжат тормоза, кричат испуганные люди, и ни в чем не повинный, замороченный Марой водитель обмирает от ужаса при мысли, что ему светит тюрьма?

Кем она будет, если оставит человека после того, как он просил её помощи, по имени звал и плату предлагал? Берегиней ли? Или скорее мавкой-насмешницей, которая только притворяется доброй и помогающей, пока не заманит доверчивого путника в самую гиблую топь на потраву диким волкам?

Атка спрятала лицо в ладонях. Отвыкла она от этого всего, давно отвыкла. Да и не приходилось ей до сего дня слышать, как обещанный Маре мужчина помощи просит. Никогда не искала она таких встреч, как и сестры её. По крайней мере те, что живут и поныне. Прежде-то всякое бывало, но сейчас людей стало так много, что ещё одна жизнь в обмен на мягкую зиму... Если сестры узнают, о чём Атка помыслила — не только помощи от них не дождешься, но и вдвое осторожнее придется быть. Не по нраву им придётся такое своеволие.

Поторговавшись с собой, она подтянула за ремень свою пеструю сумку и достала дырявый камешек на красной шелковой ленте. Подставила левую ладонь, чтобы камень свободно качался над ней не выше, чем на полпяди.

— Ты, пустой, мудрым морем рождён, щедрым солнцем благословлён, рассвет мира видел, закат мира встретишь, всё видишь, всё знаешь, всё помнишь, — доверительно прошептала она. Камень откликнулся: потяжелел, закачался на шелковой ленте, соглашаясь с похвалой. Атка порадовалась, что в этот раз он оказался сговорчивее, чем обычно. А то библиотекарь смотрела без восторга на её волшбу, и, если бы потребовалось хвалить пустой камень дольше, наверное, выставила бы юную гадалку из библиотеки. — Послушай, что спрошу, и ответь правдиво: получится у меня вызволить того, о ком думаю, из беды?

Камень сперва засомневался, кругом покрутился, а потом уверенно закивал. Получится, мол. Ежели не забоишься против Мары пойти, её жениха увести, правильный путь ему указать.

А вот на этот счёт у Атки уверенности-то и малой щепоти не набралось. Без внутренней уверенности и волшбы правильной не выйдет, одна муть. И ладно бы бессмысленная, а бывает и опасная. Решив не спрашивать больше, она обмотала теплый бок потяжелевшего камня шелковой лентой, погладила пальцем по макушке рядом с узелком и отправила в карман. Была у неё одна идея, кто мог бы погадать точнее. Платить, правда, придётся, но это ничего, — у Атки ещё оставалось немного денег из тех, что прислали ей читатели.