Ошибка берегини

Глава 3. Макс и мертвая кузина

Макс не помнил, как оказался ночью на автовокзале Восаграда. Полная луна снисходительно улыбалась с чёрного неба. Она висела так низко, что почти касалась острой крыши под шпилем. Макс посмотрел и так и эдак, но кадр не складывался — касание неудачное. Вот если бы перейти дорогу, поискать нужную точку съёмки...

Но ходить ночью по городу в одной рубашке было слишком зябко, провинциальный вокзал без единого пассажира пугал зловещей пустотой, и Максу перехотелось искать точки съемки. И вообще, он, кажется, камеру дома забыл.

«Дома? А где дом?» — спросил кто-то так тихо и вкрадчиво, что Макс решил, будто это его собственные мысли. Словно он мог забыть, где его дом.

В столице. На улице Заводской, в доме номер тридцать четыре, пятый этаж, правая дверь. Черная кнопка звонка, доставшегося от старых хозяев, не работает, потому что коробки с мелодией в квартире просто нет — срезана и увезена вместе со всеми люстрами-патронами.

Он так ясно увидел эту черную кнопку и длинную царапину у медной ручки, что и щипать себя смысла уже не было.

Это сон.

Макс усмехнулся. Потянул за ручку, шагнул через порог своей квартиры... И оказался на восаградском автовокзале поздней осенью, когда трава седеет от инея. Электронное табло над старинной аркой показывало «плюс пять». Не очень-то дружелюбно по отношению к столичным гостям в летних льняных рубашках. Зеленые линии мигали и двоились. Макс выдохнул облачко теплого пара, прищурился.

Обычно ему неплохо удавалось управлять собственными снами, если он осознавал себя спящим. Другое дело, что прежде мороз во сне кончик носа не щипал. Но подумать об этом можно и позднее.

«Для начала, плюс пятнадцать», — сказал Макс и укоризненно посмотрел на табло. Цифры озадаченно мигнули, расплылись и неохотно подстроились: перед пятеркой появилась единица.

Поднялся ветер — именно такой бесплотный ненастоящий ветер, какой бывает во сне. Он взметнул опавшие черные листья, собранные неизвестно кем в небрежные кучи, и разметал по брусчатке. Макс пожелал себе светло-серую толстовку с логотипом университета искусств, сунул озябшие руки в карманы и побрел к выделяющемуся на фоне тьмы зданию автовокзала. Точечная подсветка подчеркивала каждый элемент фасада, и здание будто светилось в ночи.

Идти было непросто, вязкий ночной воздух сопротивлялся каждому движению. К тому же тени выползали из трещин, клеились к подошвам и тянулись следом, как чернильная жвачка.

«Чтоб тебя!» — выругался Макс и остановился, стирая эту дрянь с белых подошв новых фирменных кроссовок. Дрянь, ясное дело, стираться не желала и одним лишь пожеланием не убиралась. Тут его навык по управлению снами почему-то спасовал.

Макс не придумал ничего лучше, кроме как дойти до дверей автовокзала и попробовать их открыть, чтобы выбраться в другой сюжет. Иногда получалось. Правда, он нередко об этом жалел потом — Макс накопил приличную коллекцию кошмаров за свои двадцать пять зим, и все они с нетерпением поджидали его на границе между снами. Но сейчас всё и без того напоминало низкобюджетный фильм ужасов, так что рискнуть стоило.

«Хуже уже не будет, — рассудительно подумал Макс. — Лучше идти хоть куда-то, чем влипнуть во тьму окончательно».

Другой цели он не нашёл — площадь перед автовокзалом была совершенно пустой и безлюдной, а подходить к проезжей части Макс опасался. Дорога таяла в кромешном мраке, и в нём явственно ощущалось молчаливое присутствие той черной «девятки», которая едва не сбила его днём.

«Ты ведь не боишься», — прошептал кто-то за его плечом.

Макс обернулся и увидел девушку, одетую точь-в-точь как та, которая обнималась с берёзой в парке. Еще имя у неё было какое-то странное, прямо как она сама, но во сне Макс его не знал. Не то что вспомнить не мог — просто не видел необходимости вспоминать.

Та девушка была бы здесь неуместна как королевская лилия в черном ноябрьском лесу, и Макс старался не думать о ней. Нечего ей тут делать.

«Помоги мне перейти дорогу», — попросила девушка, улыбнулась и сразу стала похожей на кузину Терезу, которая умерла, не дожив до своей девятнадцатой зимы из-за врожденного порока сердца.

Тонкая белая рука с легкомысленным двухцветным маникюром легла на его ладонь, и он почувствовал её прикосновение. Холодное.

Терезу Макс помнил плохо, потому что она была старше него, когда умерла. Они хорошо ладили в детстве, но Макс был живой и неуклюжий, а Терезу берегли, как хрустальную вазу. Она казалась тонкой и уязвимой, будто фарфоровая чашка с трещинами. Однажды он толкнул её в игре или ещё как-то обидел — уже и не вспомнить. Тогда Терезу стали беречь ещё и от него.

«Ты мне не снилась раньше», — нахмурился Макс. Теперь он уже и сам не знал, что пугает его больше: непроницаемый взгляд черных глаз мёртвой кузины или дорога в кромешной тьме, на которой его поджидала черная «девятка».

Тереза склонила голову к плечу, и русые волосы рассыпались по кружевному воротнику. Кузина будто ждала, когда он спросит, почему она появилась сейчас, что случилось, но Макс так и не задал этот вопрос. И никакой не задал. Потому что не стоит ничего спрашивать у мертвых. Он пытался загадать себе горсть мелких монет так, чтобы Тереза не догадалась, что у него на уме.

«Я пришла, чтобы предупредить тебя, — серьезно сказала кузина и положила ледяную ладонь на его щёку, чтобы заставить посмотреть ей в глаза. — Ты девушку встретил в Восаграде. Она смерти твоей хочет. Это из-за неё ты под машину попал. Идём со мной, я всё расскажу по дороге».

«Под машину попал».

Макс услышал отдаленное эхо протяжного сигнала, которое почти сразу затихло в молчаливом мраке. «Девятка» не снижала скорость, не тормозила — это он запомнил хорошо. Помчалась мимо, только клаксоном обматерила. За дело обматерила, конечно. В следующий раз он будет смотреть по сторонам. Во сне Макс не пытался себя оправдывать. Сейчас он понимал, что черная «девятка» появилась не случайно. Она в самом деле хотела забрать его жизнь.