Ошибка берегини

Глава 7. Макс и неприятные разговоры

Падение в канализацию как-то совсем нехорошо аукнулось. Не к добру приснилась мертвая Тереза, выходит? Макс то и дело сглатывал подступающий к горлу комок. Голова кружилась. Не сильно, не настолько, чтобы падать в обморок или идти сдаваться в лечебницу, но все же неприятно. И клонило в сон. Это вообще пугало — особенно если вспомнить о том, что пообещала Тереза. «Сам ведь приглашаешь, я приду. В другой раз я сильнее буду».

Макс в очередной раз проверил шишку на голове. Хорошо, что она не заметна под волосами.

— Болит?

— Что? — встрепенулся Макс, стараясь отрешиться от мыслей о мертвой кузине. — А? Нет. Все нормально.

Глаза цвета подсвеченной солнцем листвы смотрели с сочувствием. Это было... тепло. Никогда еще Макс не чувствовал себя так, как рядом с этой удивительной девушкой с картины Линча.

Чтобы прогнать смущение, он зачем-то заглянул в свой стакан, где гремели только подтаявшие кубики льда.

— А что я пил? — озадачился Макс. — Послевкусие какое-то странное…

Если бы он мог с точностью охарактеризовать запах лесного болота, так бы и сказал. Макс понюхал стакан. Запах был сложный и скорее приятный. Но резковатый. Пить такое со своей врожденной брезгливостью он бы точно не стал.

Не стал ведь?

Он с подозрением посмотрел на Марку. Та с невинным видом не спеша тасовала здоровенные карты. Он успел увидеть на картинке падающую башню в огне.

— Гадали, что ли?

Марка протянула ему стопку рубашкой вверх.

— Нет, только собираемся. Сними карты.

— Я вроде не хотел?

— Точно?

Марка вскинула подкрашенные зелёной краской брови, словно не ожидала такого ответа. Они с Аткой переглянулись, как две взятые с поличным заговорщицы.

— Точно, — твердо сказал Макс. Он на дух не переносил карточные игры и карточные же гадания. Лучше бы она древние руны разложила — он и то скорее бы поверил. Камни все-таки не зря становились частью оберегов, может, и в самом деле есть в них какая-то непостижимая, но реальная магия. И в лаконичных символах предков, за которыми скрывались и буквы, и слова, и целые бездны смыслов.

Марка без вопросов убрала карты в косметичку.

— Как сударю будет угодно, — безмятежно согласилась она.

— А ты... вроде о чем-то рассказывала? — обернулся Макс к Атке. Она разглядывала искусственную веточку скромной руты в мини-вазочке и рассеянно накручивала на палец светлый локон. — Что-то о Великой зиме? Ты пишешь книгу об этом?

Атка ответила не сразу.

— Да… да, можно и так сказать.

— А детектив? — рассеянно спросил Макс. Он смутно припоминал, что речь шла о детективе, который выглядел бы страшно неуместно в антураже десятого века, если не больше. Макс представил себе следователя в волчьем тулупе мехом наружу и непременно со звездой на шапке-ушанке.

— Скорее все-таки драма, — вздохнула Атка. — А может, даже трагедия.

Макс моргнул и новых вопросов задавать не стал.

Тошнота подкатывала к горлу, и ужасно хотелось запить этот поганый болотный привкус, но от кувшина, почти полного, пахло так же мерзко.
— Сейчас вернусь, — сказал Макс, жестом указав на стойку бармена.
По пути пару раз пошатнулся. Всё-таки здорово же он головой приложился... Сотрясение, что ли?

Рядом с кофемашиной на высоком стуле сидел молодой человек, по всей видимости, студент. На груди была приколота карточка: «Мир». «Ну хоть не псоглавец», — успокоил себя Макс и потянулся к заднему карману за бумажником.

— Что-то определенное хотите или посоветовать? — проявил дежурную любезность Мир.

Макс обычно брал капучино без сахара, тем более в новых непроверенных местах. Такой уж у него был характер: он скорее доверил бы деньги незнакомому инвестору, чем заплатил баристе за сомнительные эксперименты над кофе.

— Хорошо, сделаем, — бодро отозвался молодой человек и нажал на кнопку автоматической кофемолки. Шумная машина за несколько секунд смолола порцию кофе, а Макс все не мог понять, как так вышло, что он ни слова не сказал, а бариста уже взялся что-то готовить.

Или сказал?

Мир поставил перед ним белую чашку с художественными разводами. Макс хмыкнул. Такого латте-арта он ещё не видел. Но может, у мастера дрогнула рука, вот он и вылил ему вместо привычной веточки… нечто совершенно иное?

— Это капучино? — на всякий случай уточнил Макс и не услышал ответа. Мир просто смотрел на него с равнодушной приветливостью и молча ждал чего-то.

«Странные они все тут какие-то», — раздраженно подумал Макс, взял из стакана черную трубочку и, перемешивая пенку, вернулся к своему столику. Его ждала только Атка. Место Марки пустовало, хотя ее винтажная косметичка, расшитая красным и золотым бисером, лежала тут же, на столе.

Атка выглядела донельзя расстроенной.

— Что-то не то с этой водой, да? — кивнул на графин Макс, усаживаясь на свое место. — А я вот кофе заказал. Прости, что тебе не принес, не подумал.

— Ничего, я его не люблю, — тусклым голосом ответила девушка. — И ты спрашивал.

Макс не стал спорить с тем, он не спрашивал. Осторожно попробовал горячий кофе. Вполне сносно вышло. Если заставить себя забыть, что Мир нарисовал в его чашке, можно ставить «пятерку» на сайте с городскими рейтингами. С минусом. Потому что забыть не очень получалось, а посмеяться над латте-артом вместе с Аткой он не рискнул: не настолько они близки, чтобы свободно обсуждать такое… Хотя это могла быть очень некрасивая веточка, тогда Макс будет выглядеть еще более странно, если скажет: «Смотри, что у меня в чашке нарисовали!»

Но сидеть и молчать, когда девушка так грустит — тоже странно.

— Вы поругались с Маркой, да? Это что же, с водой — тоже ее шутка?

Атка с несчастным видом покачала головой.

— Ты поразительно проницателен, Макс, — совершенно без радости в голосе похвалила она. — Да вот только проблема не в воде. И даже не в Марке.

Она почему-то избегала смотреть на Макса. Все ее внимание без остатка поглотила веточка скромных желтых звездчатых цветов. На взгляд Макса, цветы, конечно, были красивые, если не считать, что пластиковые, но он бы предпочел, чтобы удивительные глаза этой девушки смотрели только на него.