Ошибка длиной в жизнь

Глава 2

Спина беспощадно ныла, шея затекла, сил практически не осталось. Мы до самого утра провозились с ранами, которым, как оказалось, не было счета. Так же после остановки кровотечения и заживления большей части повреждений приступили к вытяжке яда из организма. Тот хоть и был нейтрализован, но все равно представлял угрозу. Кроме того, это еще и драгоценный материал для изучения как яда, так и зелья, неизвестно сколько продлится эффект последнего.

Несмотря на все наши усилия, Даниэль все ещё не приходил в себя. Шеф из-за этого не находил себе места, но старался скрывать тревожность. Вроде уходил работать, но каждые несколько минут спрашивал, не хотим мы есть или пить, чем и выдавал себя. Было очевидно, что он не в состоянии сосредоточиться сейчас на документах.

Из нас троих получилась довольно неплохая команда. Подменяя друг друга, параллельно старались делать работу, не мешающую другому. Если Габи исцеляла рану, я искала следующую по важности. От малейшего движения и при вливании магии многие рассечения, даже незначительные, заново начинали кровоточить. Поэтому процесс затянулся, нужно было контролировать заживление, восполнять объем крови и следить за состоянием Даниэля одновременно. Вильям подготавливал кровоостанавливающие и противовоспалительные примочки, я следила за состоянием оставшихся ран, дыханием и пульсом. Любая ошибка могла стать фатальной. Осознавая это в полной мере, мы действовали слаженно, как единый организм.

Обессиленная Габи в какой-то момент едва не потеряла сознание. Главное, даже виду не подала, что настолько сильно перетрудилась.
Шеф сжалился над ней, и, несмотря на рьяное сопротивление, унёс на руках отдыхать. Бережно уложил на диван, а затем повелительно приказал расслабиться и набираться сил, чем заслужил внеочередное восхищение от меня и временное послушание от Габи.
В отличие от нас, Вильям более разумно относился к ресурсам организма и после выполненной работы с чистой совестью задремал в одном из кресел. Габи, в свою очередь, даже лежа на диване, возмущалась и хотела продолжать исцелять раненого. Основная работа и так легла на её плечи, а она, толком не восстановившись, сменила Вильяма, который не то что магией, собственным телом едва мог уже пользоваться, в связи с этим и уснул.
Я старалась быть полезной, помогала ненавязчиво и вне очереди, но мои усилия по сравнению с вкладом подруги были равны капле воды в пустом кувшине. У меня на заживление обычной царапины три часа уходило, а тут настолько серьезные раны. Даже такой мизерный вклад здорово сказался на самочувствии. Последний круг дался особенно тяжело, от усталости едва удавалось поднимать руки. Длительное использование магии тоже оставило болезненный след, ощутимый как сильный ожог.

Держалась только благодаря пониманию – как бы мне ни было плохо, другим явно похуже. Поэтому не до жалоб.
Конечно, будь тут кто-то из специалистов по целительству, они бы справились гораздо быстрее нас, но плохие целители лучше, чем никаких вообще. С другой стороны, не будь здесь Вильяма, кто-то другой вообще не справился бы. Страшно представить, что Даниэля могло не стать из-за этого.

– Габриэль, вы сейчас из-за магического истощения свалитесь без чувств, идите отдыхать. Думаю, ваших усилий для восстановления Даниэля и так уже более чем достаточно, – после того как Габи в очередной раз сонно уронила голову, шеф серьезно обеспокоился её состоянием.

– Я могу ещё продержаться, – упёрлась та.

– В этом нет нужды. Даже я вижу, что его жизни практически ничего не угрожает. Смею заметить, более крепкого парня ещё поискать стоит, он точно справится. К тому же скоро прибудут ключевые специалисты и позаботятся об остальном. Вы и так выполнили основную часть их работы, оставьте хоть небольшой шанс им проявить себя.

– Если это так, то я действительно лучше пойду, – наконец сдалась моя лучшая и самая прекрасная во всем мире подруга.

Шеф выразил желание её проводить, но Габи оставалась непреклонной. Вильям от звука закрываемой двери проснулся и потер глаза. Взял со стола очки и подошел к нам. Шеф, добродушно улыбаясь, похлопал его по плечу.

– Вам двоим тоже следует пойти и нормально отдохнуть.

– Извините, я так беспечно уснул, – зевая и запинаясь, Вильям просил прощения. Невооруженным взглядом было видно, сколь, неловко он себя чувствует.

– Пустяки. Даже передать не могу, насколько благодарен вам всем за спасение жизни Даниэля. Невероятная, слаженная, филигранная работа. Хочу отметить, что вы, Вильям, особенно сильно поразили меня сегодня. Вот только из-за проблем внутри компании столь невероятное зелье останется неоцененным по достоинству. Ваше имя должны восхвалять, а вместо этого приходится прятаться. Всё, что могу сделать со своей стороны – это позволить уволиться задним числом. Рекомендую найти другую компанию, которая обладает ресурсами, чтобы возвести вас на пьедестал.

– Это вообще не имеет значения, мне не нужна слава. Я люблю свою работу и делаю её не ради признания. Точнее, ради, но это немного другое. Мне хочется отблагодарить за то, что дали шанс проданному на смерть ребенку. Сколько буду жить, столько и буду почитать вас. Если этой компании не станет, я уйду за вами в другую. Только благодаря тому, что вы меня выкупили, дали образование и место работы, это зелье было создано. Даже если меня будет втаптывать в грязь каждый житель королевства, я буду рядом с вами при любых обстоятельствах, и ни с кем другим.

– Вы ничем мне не обязаны, – первый раз увидела шефа шокированным и слегка смущенным. Вот это зрелище, жаль, нельзя повторить на бис.

– Я знаю, что это были вы. Понятия не имею, чем вы руководствуетесь, скрывая такие поступки, но если это тайна, я и дальше продолжу хранить наш секрет. Простите, совсем не сдержался. Так давно мечтал поговорить, вот и выплеснул все эмоции разом.

Вот так новость. Абсолютно неожиданное открытие, то-то Вильям с таким восторгом всегда отзывается о шефе. Хотя сколько раз я ругала при нем шефа, он и слово вопреки не сказал. Чудной и невероятно талантливый парень. Боюсь представить масштаб его потенциала. Ему сейчас едва семнадцать исполнилось. Я в его возрасте, шесть лет назад, тень толком призвать не могла.