Ошибка доступа: Сводный. Грешный. Мой

1

– Моя красавица, умница, самая гениальная девочка на этой планете, поздравляю! – у мамы Лены подозрительно блестят глаза, когда она меня обнимает и крепко прижимает к себе.

Я могу сказать ей то же самое. Я выбрала её мгновенно, в тот момент, когда она свалилась в грязь перед нашей с папой машиной и когда он посадил её рядом со мной.

Она моя мать. Лучшая. Другой не надо. Женщина, которая подарила мне мир и… ЕГО.

Сегодня мне восемнадцать. В человеческой системе координат – это самый переоценённый баг, когда все свято верят, что теперь ты вырос.

Чушь. Мой аналитический ум категорически не принимает эту условность. Взрослой я себя чувствовала примерно всегда.

Я всем улыбаюсь и оккупирую удобное кресло во главе стола в нашей просторной гостиной, пью вишневый сок из высокого стакана и сканирую взглядом свою семью.

Шумно, тепло, безопасно.

Папа сидит напротив. Он у меня успешный адвокат и обычно скуп на эмоции при посторонних, но дом – его крепость, здесь он может быть собой. Сейчас в его глазах столько тепла, что я могу смело в него укутаться и никогда не мёрзнуть.

Он и сегодня готов укрыть меня от всего мира, но я больше не запуганная тощая пятилетняя пацанка, которую он вытащил из персонального ада, когда моя биологическая мать погибла.

Папа до сих пор на страже, а поэтому его забота иногда похожа на непробиваемый купол.

Дядя Артём, младший папин брат, как всегда, с пугающей скоростью сметает со стола тарталетки с икрой.

– Артём, у тебя совесть есть? – шипит Мара, моя сводная сестра, безжалостно отбирая у мужа блюдо с мясными рулетиками. – Ты ешь так, будто завтра конец света, а это последняя еда на планете! Твои сыновья столько не едят, сколько ты в один присест уничтожаешь.

– Я растущий организм, – невозмутимо парирует Артём, ловко уворачиваясь от жены и перехватывая кусок сыра. – К тому же, у меня тяжелейший стресс. Наша мелкая выросла. Укатит сейчас в другой город, кто мне будет соседский вай-фай ломать и блокировки обходить?

Я смеюсь, закидывая за спину тяжелую светлую косу.

Несколько лет назад я просчитала их психотипы и свела эту парочку. Идеальный симбиоз: взрывная, эмоциональная Мара и вечно голодный, но непробиваемо-спокойный Артём.

– Я оставлю тебе подробный мануал, – обещаю я. – С картинками, чтобы ты точно справился.

Сбоку на подлокотник моего кресла опускается Егор – старший сводный брат. Он привычным, покровительственным жестом щелкает меня по носу.

– Поздравляю, мелочь. Теперь ты можешь официально совершать взрослые глупости.

– Я их и раньше совершала, Егор, – ровным тоном отзываюсь я.

– Раньше мы могли списать это на переходный возраст и нестабильный гормональный фон.

– А теперь?

– А теперь будем списывать исключительно на твой невыносимый характер. С твоей внешностью ангела с рождественской открытки – эти твои голубые глазки, длинные реснички – это вообще незаконно. Маньяк-аналитик под прикрытием.

Я снова смеюсь. Почти легко. Почти искренне.

Я их люблю. Сильно-сильно. Это правда.

Но прямо сейчас этот идеальный, шумный семейный алгоритм выдает критическую ошибку. Потому что в нем не хватает одной, самой главной для меня переменной.

Потому что Тимур не приехал.