Ошибка драконьего резонанса или Мой жених-ящер

Глава 21. Последняя ночь перед бурей

Запах жареного мяса и свежего хлеба, странно сочетавшийся со сладковатым дымом ароматических свечей, наполнял наши апартаменты. На низком столике перед камином стояло скромное, но на удивление съедобное пиршество — результат наших с Каэленом совместных кулинарных усилий. Ничего не подгорело, ничто не взорвалось. Это уже было чудом.

— Знаешь, — сказала я, отламывая кусок хлеба, — если бы нам в первый день сказали, что мы будем вот так вот мирно ужинать вместе, готовя еду на этом самом камине… я бы, наверное, решила, что ты меня окончательно заколдовал. Или что я сама сошла с ума.

Каэлен, сидевший напротив меня на подушках, отложил свой кубок. Огонь играл в его серебристых волосах, делая их почти золотыми.

— Вероятность мирного исхода наших… отношений изначально была крайне низкой, — констатировал он с присущей ему точностью. — Но, как показала практика, твоя способность нарушать любые, даже самые строгие статистические прогнозы, оказалась сильнее.

— О, я принимаю это как комплимент, — я улыбнулась и потянулась за кувшином с фруктовым соком. — Значит, я не просто катастрофа, я — статистическая аномалия. Звучит солиднее.

Мы ели в комфортном молчании, нарушаемом лишь потрескиванием поленьев. Завтра — Лунное Затмение. Завтра — всё может закончиться. Эта мысль витала в воздухе, невысказанная, но ощутимая, как приближение грозы.

— А о чём ты мечтал, Каэлен? — спросила я вдруг, отодвигая пустую тарелку. — До меня. До всего этого. Когда ты был просто наследником клана Ледяных Драконов, а не участником вынужденной семейной комедии.

Он задумался, его взгляд устремился в пламя.

— Мечтал? — он произнёс это слово так, будто оно было ему незнакомо. — Я… я планировал изучать магические теории, управлять родовыми землями, укреплять оборону северных рубежей. Всё было расписано, предопределено.

— Ску-у-учно, — пропела я, но беззлобно. — Это же не мечты, а расписание дел на следующие пятьдесят лет. А ты сам? Что хотел Каэлен, а не лорд Вайтар? Может, ты хотел стать уличным фокусником? Или разводить пушистых снежных хамелеонов? Или, я не знаю, найти кафе, где подают самый вкусный чай во всём королевстве?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень улыбки.

— Уличным фокусником — нет. Но… — он сделал паузу, — когда я был ребёнком, я иногда пробирался в самую высокую башню нашего замка. Там была обсерватория. И я мог часами смотреть на звёзды. Не с точки зрения навигации или астромагии. А просто… потому что они были красивыми. Потом меня всегда находил наставник и напоминал, что наследнику не пристало тратить время на «бесполезное созерцание».

В его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая горечь. Я впервые представила его не могущественным магом или занудным аристократом, а маленьким мальчиком, которого с пелёнок учили быть идеальным, лишённым обычных детских «хочу».

— А я, — сказала я, подбираясь поближе, — всегда мечтала найти что-то по-настоящему удивительное. Не в книгах, а в реальной жизни. Какую-нибудь потрясающую археологическую находку, которая перевернёт все представления о истории. Вроде доказательства, что древние короли на самом деле развлекались, соревнуясь в катании на сырах с горки. А потом я попала сюда. И, знаешь, — я встретила его взгляд, — я, кажется, нашла кое-что покруче любого артефакта.

Он не ответил. Но его рука легла поверх моей, и его пальцы переплелись с моими. Его прикосновение было прохладным, но от него по всему моему телу разливалось тепло.

***

После ужина он неожиданно вручил мне маленькую шкатулку из тёмного дерева.

— Держи.

Я открыла её. На бархатной подушечке лежал новый амулет. Это был не кулон, а изящная заколка для волос в виде ветви, покрытой мельчайшими ледяными цветами. Каждый цветок был уникален, с тончайшими лепестками, и они слабо светились изнутри мягким серебристым светом.

— Каэлен… это прекрасно, — прошептала я, поражённая.

— Это не просто украшение, — пояснил он, с лёгкой неловкостью глядя в сторону. — Он будет питаться нашей общей магией. Чем сильнее наша связь, тем ярче он будет светиться. И… он сможет выдержать больше, чем предыдущий. Я надеюсь.

Я сняла с запястья простой кожаный шнурок, на котором была надета отполированная до зеркального блеска речная галька. Я подобрала её неделю назад в саду, она показалась мне идеально гладкой и уютной.

— А это… тебе, — сказала я, протягивая её ему. — Чтобы ты помнил, что даже у самого холодного и неприступного камня, если как следует постараться, можно найти сердце.

Он взял камешек. Он был простым, не магическим, обычным. Но он повертел его в пальцах, и на его лице появилось самое странное выражение — что-то среднее между удивлением и глубокой, неподдельной теплотой. Для человека, чья жизнь состояла из сложных заклинаний и древних артефактов, этот простой человеческий жест, видимо, значил больше, чем любая магическая безделушка.

— Спасибо, — тихо сказал он и зажал камешек в кулаке. — Я… сохраню его.

***

Идиллия была нарушена, как это часто и бывает, вселенской драмой. В дверь постучали, отчаянно и беспорядочно. На пороге стояла запыхавшаяся Лира, с глазами, полными слёз.

— Элвин! — выдохнула она. — Его похитила Изабель! Она оставила записку! Только для тебя, Селени!