Ошибка по совместимости

38 Алиса

Утро понедельника началось особенно суетливо. В квартире звенело, кипело, шуршало — всё сразу. Где-то в ванной шумела вода, на кухне закипал чайник, в комнате мультик вполголоса тянул какую-то песенку.

Златка, в пижамке с зайцами, стояла у входной двери и крепко сжимала в ладошках плюшевого мишку. Губы надулись, взгляд — мокрый и решительный.

— Не хошу садик! Я с Ми-ном! — пробормотала она, всхлипывая и утыкаясь лицом в мишку.

Мирон тем временем молча сидел на ковре и выстраивал в рядок машинки. Сосредоточенно, с какой-то взрослой задумчивостью. Ни звука, ни реакции — будто весь его мир был внутри этого короткого маршрута между колёсами и ковром.

Алиса, одной рукой завязывая волосы в узел, другой ловила на столе ключи.

— Злат, послушай, — мягко, почти шёпотом сказала она, присев рядом. — Сегодня тётя Катя с Мироном пойдут к врачу. А потом — после сна, прям сразу — тётя Катя тебя заберёт. Вы ещё успеете вместе и на качели, и книжку посмотреть. Договорились?

Златка долго смотрела на маму, потом уткнулась лбом в её плечо.

— Обещай…

— Обещаю, — Алиса поцеловала макушку. — Мамина честное.

Златка всхлипнула ещё раз — и кивнула. Как умеют только двухлетние: немного надменно, немного жалобно, но с безусловным доверием.

В садике Златка сначала упрямо вцепилась в маму, но воспитательница быстро отвлекла её игрушкой и ласковым словом. Алиса с облегчением выдохнула и коротко обсудила с ней возможность подработки: иногда — пару часов вечером. Та согласилась сразу, даже с энтузиазмом, пообещала иметь её в виду на случай, если ей срочно нужно будет задержаться на работе. Всё прошло спокойно, без лишних слов, как между взрослыми, которые понимают друг друга с полужеста.

Воодушевлённая, Алиса вышла на улицу. Сентябрьское утро было бодрое, свежее. В лицо пахнуло прохладой. Подхватив свою кожаную сумку, она буквально взлетела по ступенькам офиса, ощущая, как в груди разгорается то самое чувство: сегодня что-то изменится.

К десяти утра день уже успел разогнаться. Алиса зашла в приёмную, мельком кивнула секретарю.

— Алексей Дмитриевич ещё не пришёл?

— Пока нет. Дать знать, как появится?

— Да, пожалуйста.

Спустя двадцать минут секретарь перезвонила:

— Алиса Михайловна, зайдите, пожалуйста. Он вас ждёт.

Алиса глубоко вдохнула, выдохнула — и постучала в дверь.

— Добрый день, Алиса Михайловна. Присаживайтесь, — сказал Алексей Дмитриевич, открывая перед ней папку. — Давайте сразу к делу. Какое решение вы приняли?

— Я согласна, — чётко и с лёгкой улыбкой ответила она. — Я хочу попробовать себя в роли начальника отдела. Судьба, кажется, сама толкает меня вперёд. Родители, подруга — все согласились помочь с ребёнком, если будут командировки. И вообще… Я давно ждала этого шага.

Он слушал с интересом, едва заметно кивая.

— Вот и отлично. Насчёт Петра даже не беспокойтесь. Это решение принято объективно. Он хороший сотрудник, но не лидер. А вы — тот самый человек, кто способен двигаться вперёд. Сейчас, благодаря сотрудничеству с «ГрандПроект», мы можем выйти на европейский рынок. Начинайте с немецкого направления. Вникайте, изучайте. Маргарита Сергеевна поможет вам с деталями.

— Поняла. Спасибо за доверие, — сказала Алиса, вставая.

Она заметила, что он смотрит на неё уже не как на «просто сотрудницу», а с уважением. Раньше он всегда был немного сухой, отстранённый, почти надменный. А теперь — будто потеплел. Стал человечнее.

К одиннадцати Алисе уже принесли на подпись приказ и новый контракт. Маргарита Сергеевна пригласила её в кабинет, заварила чай и с профессиональной теплотой погрузила в обсуждение немецких стандартов стройки и деловую специфику международных проектов.

— Придётся попотеть, — сказала она, не без улыбки. — Но ты справишься. Ты всегда быстро всё схватываешь.

Спускаясь в обед на лифте, Алиса почувствовала чей-то настойчивый взгляд. Обернулась — юристка Марьяна, женщина лет тридцати с идеальной укладкой и неизменно холодным взглядом, буквально сверлила её глазами. Алиса сделала вид, что не заметила.

— Простите, а можно с вами познакомиться? — вдруг спросил сзади мужчина в дорогом костюме. — Вы случайно не актриса?

— Почти, — мягко отшутилась Алиса. — Только на сцене — стройки и сметы.

Он рассмеялся, но она уже вышла из лифта, не оставляя поводов продолжать.

Оставшийся день пролетел на одном дыхании. Таблицы, звонки, письма, встречи. Словно кто-то снял тормоза — и она понеслась. Словно всю жизнь ждала именно этого темпа.

К пяти вечера она уже летела домой. Сердце стучало как от кофе, так и от радости: всё получается. Всё, как должно быть.

Катя, как и обещала, забрала Златку. Написала: «Гуляем. Всё хорошо. Мирон и Златка играют, довольны». У Алисы отлегло.

Когда она вошла в квартиру, первое, что почувствовала — не запах еды или звуки мультфильма, а что-то неуловимо тревожное. Интуиция кольнула. Прислушалась: слишком тихо. Даже дети будто затаились.

Катя сидела в кухне, в полумраке, обхватив плечи руками, как будто защищаясь от холода — или от чего-то страшного. Алиса бросила взгляд на чашку — чай остыл. Пирог нетронут. У Катиной щеки — след от подушки: видимо, пыталась прилечь. Или плакала.

Алиса поняла: что-то случилось.

Катя смотрела в одну точку и шептала, будто оправдываясь:

— Он… он не говорит. Ни слова. Возможно, это аутизм. Или какая-то форма задержки развития. В центре... они даже не пытались мягко. Просто: «скорее всего РАС». И всё.

Она вдруг прикрыла рот ладонью, голос дрогнул:

— Алис, а если... это правда? А если он никогда не заговорит?

Алиса мгновенно пересела ближе и обняла подругу. Катя не сдержалась — слёзы покатились по щекам, горячие, тяжёлые.

— Мне страшно, — прошептала она, — Я не знаю, что делать. Я думала, он просто позже начнёт. А теперь — этот диагноз… И мне сказали: «чем раньше начнёте — тем больше шансов», а я сижу и думаю всего два года, жду, что само пройдёт…