Ошибка по совместимости

39 Алиса

Следующее утро выдалось ещё тяжелее предыдущего. Сентябрь, начало осени — тёплый, но уже влажный воздух, серое небо, будто отражающее настроение в доме. Златка с самого пробуждения была в слезах. Она упорно не хотела идти в садик, цеплялась за Мирона, будто предчувствуя скорое расставание. Алиса изо всех сил старалась её уговорить — обещала любимые куклы, пирожное, даже поход в детский центр в выходные. Но Златка оставалась непреклонна.

Мирон, заметив её слёзы, неожиданно подошёл, не проронив ни слова, просто обнял. Обнял крепко, по-мужски, как взрослый. И Златка, к удивлению взрослых, медленно затихла у него на плече. Алиса с Катей молча переглянулись. Этого жеста было достаточно, чтобы день всё же начался.

Катя пообещала забрать Златку пораньше, если получится уладить всё в университете.

Алиса взяла дочку на руки — ту самую, упрямую, уставшую, с насморком от слёз — и понесла в сад. Там всё повторилось: воспитательница, видя, как трудно девочке даётся утро, с пониманием кивнула, взяла её осторожно из рук Алисы и заверила, что займёт её рисованием, чтобы отвлечь. Алиса с облегчением кивнула — короткий, без слов, но тёплый и поддерживающий обмен.

Уже через двадцать минут она погрузилась в работу и не заметила, как наступил обед.

Лифт, в который она вошла на шестом этаже, остановился, и двери открылись на пятом, впуская того самого мужчину в дорогом костюме. Улыбка у него была, будто он выиграл в лотерею.

— Это снова вы?! — оживлённо произнёс он. — Давайте уже знакомиться. Обед, кажется, у нас всегда совпадает. Предлагаю провести его вместе. В "Галерее" делают вполне сносный кофе.

Алиса, слегка улыбнувшись, ответила:

— Я сегодня уже перекусила чебуреками. Простите, но обещала себе не обедать дважды. Может, завтра?

— Договорились. Завтра не убегайте и ни каких чебуреков, — с лёгким смехом добавил он. — Кстати, Вадим.

— Алиса. До встречи, Вадим. Если бы не ворох дел, я бы даже подумала над кофе.

Она одарила его фирменной улыбкой и поспешила в "Галерею" — не за кофе, а за игрушкой для Мирона. Она выбрала говорящую обезьянку, которая повторяет слова. Игрушка была не просто милой — она мотивировала ребёнка воспроизводить звуки, слушать, подражать. Это и было её целью.

Катя к тому моменту уже успела многое: записала Мирона сразу в три центра, на обследование — всё на конец сентября. В университете сказали, что на заочном есть места. Она тут же написала заявление, приложила все справки: о рождении ребёнка, из поликлиники, копии документов. Обещали рассмотреть в течение двух–трёх недель. Поэтому она и назначила обследования на этот же период — чтобы совместить всё в одну поездку.

А ещё она успела забрать Златку из садика — и теперь дети с аппетитом уплетали борщ, а сама Катя собиралась на вечернюю маршрутку.

Остаток дня у Алисы снова пролетел незаметно. В работе с Маргаритой Сергеевной всплывали новые вопросы — немецкий рынок, особенности законодательства, договоров. Маргарита пообещала: завтра с утра они свяжутся с начальником отдела из "ГрандПроект", и всё станет яснее.

Вечер, конечно, не обошёлся без слёз. Злата с удовольствием ехала в троллейбусе до вокзала, болтала теперь не с мамой, а с Мироном. Он смотрел в окно широко раскрытыми глазами. Город был весь в огнях — витрины, фары, подсветка зданий. Всё это казалось волшебным.

Когда Катя с Мироном сели в маршрутку, Алиса помогала им устроиться, подавала сумку. Они махали друг другу в окно. Но именно в этот момент Златка вдруг поняла: он уезжает. И разразилась настоящая истерика. Она вырывалась из рук Алисы, кричала, плакала. Кто-то косо смотрел, кто-то улыбался с пониманием. Пожилая женщина рядом буркнула что-то вроде: "Вот и результат — невоспитанная девчонка, мать без руля и ветрил".

По дороге домой, в троллейбусе, Златка не переставая всхлипывала. Алиса гладила её по спине, прижимала крепче. Ей тоже было грустно. Она и представить не могла, насколько сильно её дочь привязалась к Мирону.

От остановки она несла Златку на руках. Та уже утихла, только изредка шмыгала носом и тяжело вздыхала. Дома Алиса устроила обычный вечерний ритуал — пена, уточки, тёплое полотенце, пижамка. Калыханка, сказка, поцелуй в макушку.

Когда Злата уснула, Алиса ещё немного поработала. Она настолько увлеклась, что, взглянув на часы, с удивлением обнаружила — половина двенадцатого. Проведя свои банные процедуры, она легла в кровать. С мыслями о работе, о Катиной смелости, о Мироне и той ситуации, что закрутилась за считаные дни.

И, как всегда, подумала, что она из тех редких людей, кто искренне любит свою работу. Ей действительно повезло, что когда-то судьба — пусть и через неприятное, почти травматичное событие на втором курсе — привела её в "Стройметмонтаж". Тогда казалось, всё непонятно. Сейчас она знала точно: иногда именно через боль приходят самые светлые перемены.

С этой мыслью она и уснула.

Утро началось, как обычно, с тёплого детского «ма-ма», шепчущего из-под одеяла. Златка прижалась лбом к щеке и, не открывая глаз, протянула:

— Каша…

— Сейчас будет, — улыбнулась Алиса, гладя её по голове.

Пока варилась овсянка, они вместе пошли в ванную. Умывание, чистка зубов — сначала играючи, потом по-настоящему, под маминым присмотром. Златка хихикала, брызгала водой, строила рожицы в зеркало.

Потом был завтрак: любимая каша, чуть с медом, в яркой тарелке с зайчиком. Алиса за столом проверяла в телефоне план на день и краем глаза следила, чтобы ложка попадала в рот, а не на пол.

Платье Златка выбрала сама — розовое с лисичками. Алиса, как всегда, надела приталенное миди с мягким принтом. Волосы — в пучок, серёжки, капля парфюма. Её утро, как и гардероб, было выстроено точно и быстро — привычка работать с 8:30 не допускала суеты.

Перед самым выходом — два хвостика, рюкзачок и любимый мышонок в ручке.

Алиса взяла планшет, папку с документами, Златку за ручку и ещё раз осмотрев квартиру взглядом, вышла. До садика семь минут. По пути Златка что-то напевала себе под нос, шла уверенно, будто в мини-командировку.