Ошибка по совместимости

65 Алиса

Рабочая неделя пролетела незаметно. Родители звонили почти каждый вечер, но Алиса так и не решилась рассказать им главное. Ей хотелось сказать это не по телефону, не между делом — а по-настоящему, с глазу на глаз. Просто приехать с Златкой в выходные, обнять маму, сесть рядом с папой за кухонным столом — и, глядя им в глаза, сказать: «Я выхожу замуж». Такие слова не терпят спешки. Их невозможно протиснуть между делом, в гудках соединения. Но, увы, такой возможности не было. Алиса оттягивала момент, знала — чем дольше молчит, тем меньше родители накрутят себя до знакомства с Артёмом.

Перед видеозвонками с бабушкой и дедушкой она каждый раз инструктировала дочь: не проговорись, это сюрприз. И Златка вела себя почти подозрительно ответственно. На свои неполные два с половиной она умела хранить тайны — даже слишком серьёзно, как для ребёнка. Алиса, наблюдая за этим, вдруг испугалась. Неужели и она растит в дочери ту самую болезненную «правильность», из-за которой сама когда-то чуть не отказалась от любви?

А ведь если бы тогда, три года назад, она осталась в рамках — не было бы в её жизни самого главного мужчины. Быть слишком правильной — не всегда путь к счастью.

Артём прилетал в эти выходные. Главной целью визита была встреча с её родителями. И теперь нужно было их подготовить. Но как?

Мама, даже не будучи подругой, всегда чувствовала. Последние две недели Алиса буквально светилась — это невозможно было не заметить. В четверг вечером она решилась. После видеозвонка с внучкой, попросила маму и папу остаться.

— Мама, папа, — она сглотнула комок, — мы в субботу приедем.

— Как хорошо! — обрадовалась мама. — Мы так соскучились. Как обычно, маршруткой в двенадцать?

— Нет, — Алиса набрала в грудь воздуха. — Мы приедем на машине. Не одни. Мы с Златкой… и Артёмом. Я выхожу замуж. Расписываемся 24 декабря.

Молчание. Будто воздух вокруг остыл.

— Замуж? — первым опомнился отец. — То есть… ты привезёшь к нам зятя?

— Алиса, — голос матери стал напряжённым. — Почему так срочно? Зачем в декабре? Летом — красивее, спокойнее… Или… — мама замолчала на полуслове, — ты беременна?

— Нет, мам. Не беременна, — мягко, но твёрдо сказала Алиса. — Замуж выхожу не «по залёту». Просто Артём живёт в Германии. И так быстрее — и для виз, и для переезда к нему.

Мама замолчала, но ненадолго.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что уезжаешь из страны? Ты знаешь его всего... шесть недель? Вы ведь познакомились в командировке? А Златка? Он вообще знает о ней? Как отреагировал? А квартира? Работа? Мы же всё для вас устроили, взяли кредит, отдолжили денег на ремонт! Алиса, ты готова всё это оставить ради человека, с которым знакома меньше двух месяцев?

Алиса заранее знала, что будет этот поток. Она боялась его, но была готова.

— Мама, во-первых, — сказала она спокойно, — я ни о чём из прошлого не жалею. И особенно о той ночи три года назад. Она дала мне самое главное — дочь и... Артёма. Потому что Артём — это и есть отец Златки.

Молчание. Такое, что слышно, как щёлкает во дворе зажигалка соседа.

— Что? — только и выдохнула мама.

— Да. Мы с ним познакомились три года назад. Он не знал, что я забеременела — я ему не сказала. Он искал меня. Почти сразу после нашей встречи уехал работать в Германию. Искал потом ещё, но не успел. Мы встретились только теперь. И всё сложилось. Он любит Златку. И ни на секунду не усомнился, что это его дочь.

— Это очень много… — тихо сказал отец.

— Я не бросаю работу. Я буду работать онлайн из Мюнхена. Компания, в которой я работаю, частично принадлежит Артёму. Мы будем приезжать. И вам тоже сделаем визы. Вы сможете нас навещать. Это не побег. Это — шаг в новую жизнь.

Родители молчали. Алиса чувствовала: у них в голове всё перемешалось. Им нужно время. И она дала им его.

— Мам, пап… я знаю, что вы ошеломлены. И я понимаю. Только, прошу, не решайте заочно, что он плохой. Артём прилетает завтра ночью. А в субботу утром мы приедем к вам. Вечером — обратно. Он в воскресенье снова уезжает.

— Дочь, может, мы приедем? — предложил отец. — Чтобы вам не мотаться?

— Я предлагала. Артём настоял, что правильно — самому приехать к вам. Он хочет сделать всё максимально правильно.

Мама, конечно, не удержалась:

— «Правильно»… Сделал ребёнка двадцатилетней девочке и исчез. А теперь — «правильно».

— Мам… — голос Алисы дрогнул, но она не позволила себе сорваться. — Он не знал. И не исчез. Он бы нашёл нас. Но не успел. Он старался. И сейчас старается. Очень. Пожалуйста, не решайте за сутки, что всё плохо. Он — хороший. Правда. Просто дайте ему шанс. Дайте нам шанс... на счастье.

После звонка Алиса глубоко вдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время буквально не дышала.

Она знала, что в субботу они будут вежливы. Корректны. Такие уж у них правила. Но именно эти правила сдерживали её большую часть жизни — держали в рамках, мешали быть свободной, живой, спонтанной. Именно поэтому тогда она решилась — не на разум, а на чувства. И благодарила Всевышнего за это каждый день.

Оставить Златку с Катей и поехать встречать Артёма в аэропорт не вышло — Катя уезжала к тётке, собиралась поговорить с Мишей. Поэтому решили встречать его дома — на квартире на Пушкинской.

Дочь никак не могла уснуть. Её маленькое сердце знало: папа должен приехать. Она ворочалась, цеплялась за Алису, упиралась в отговорки. Но всё-таки привычка и режим взяли своё. Около десяти Алиса унесла её, уже сонную, в кровать.

Артём приехал ближе к полуночи — с букетом для Алисы и маленьким букетиком для дочери. Как и в прошлый раз.

Объятия — будто после года разлуки. Он пах свежим холодом улицы, аэропортом и любимыми духами.

Переодевшись, умывшись с дороги, он тихо вошёл в комнату дочери. Посидел рядом, погладил её по волосам. Слишком боялся разбудить — и слишком не мог не заглянуть.

Алиса уже ждала его в спальне. Он вошёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Свет из коридора мягко очертил её силуэт — она лежала на кровати, в красной кружевной сорочке, волосы распущены, взгляд — тёплый, чуть смущённый.
Артём подошёл, медленно. Без слов. Сел на край кровати, провёл пальцами по её плечу. Её кожа под его прикосновением дрогнула.
— Я скучал, — прошептал он.
— Я тоже, — ответила она одними губами.