Ошибка по совместимости

66 Алиса и Артём

Дорога в три часа показалась не такой уж и длинной. Когда они выезжали, за окнами было ещё темно. Златка немного посмотрела мультик в телефоне и уже через полчаса пути уснула. Алиса и Артём тихо разговаривали о предстоящей свадьбе.

Они обсуждали, что роспись в три часа — идеальное решение: все выспятся, спокойно соберутся и смогут навести красоту. Свадебный организатор, найденный Катей, оказался толковым — никаких дурацких конкурсов, только живая музыка, искренние слова гостей, тёплые клятвы друг другу. Алиса предложила поставить стол с карточками воспоминаний, где каждый гость оставит пожелание или тёплую историю о них. Артём добавил идею тихой детской зоны с мягкими игрушками и уголком для игр — всё-таки на празднике будут пятеро детей от одного до пяти лет.

Так, обсуждая и мечтая, они не заметили дороги.

Подъехав к дому, Алиса осторожно наклонилась к дочери:
— Златонька, солнышко, мы приехали…

Со второго этажа уже выглядывала мама, будто невзначай остановилась у окна кухни. А отец, не дожидаясь, вышел во двор. Артём вышел с гостинцами и шикарным букетом для будущей тёщи — цветы он держал чуть неловко, но взгляд был искренний, уверенный. Отец Алисы широко улыбнулся, крепко пожал руку, и, не сдержавшись, коротко обнял:
— Очень рад, сынок.

В этот момент Алиса краем глаза заметила, как мать откинула занавеску. Молча. Но смотрела пристально.

Златка, проснувшись и увидев дедушку, засмеялась, и кинулась к нему с криком:
— Деееедааааа! — и обняла крепко-крепко.

В квартиру они поднялись всей семьёй. Златка, впереди всех, громко объявила бабушке:
— Это мой папа! Он только мой! — и без запинки продолжила: — Он плиехал сегодня, пока я спала. А завтла уедет. А потом опять плиедет. А потом они с мамой поженятся и мы будем жить вместе. А ещё он мне цветы пливёз! И платьюшки, и иглушки! — она загибала пальчики и сияла. — А у Милона нет папы, а у меня есть!

Артём замер. Смущённый, растроганный. Мать Алисы хотела было что-то сказать, но, посмотрев на внучку, лишь вздохнула и промолчала. Дочь сияет. Внучка — счастлива. Пусть.

Разговор за столом шёл спокойно. Артём рассказывал о себе — откровенно, без прикрас. О том, что учился и вырос в Минске, о своём прошлом браке, о диагнозе, который поставил точку в его вере в возможность отцовства. До встречи с Алисой. О том, как он любит Златку. И как он благодарен судьбе за Алису. О планах на жизнь. О том, что они не навсегда уезжают, что постараются приезжать раз в квартал, поможет родителям с визами, выплатит кредит за квартиру Алисы досрочно.

— Я хочу, чтобы вы знали — я с вами честен. И я вас не подведу, — тихо сказал он в какой-то момент, глядя в глаза отцу Алисы.

Тот кивнул. Медленно. Как будто подтверждал не только услышанное, но и свои мысли.

Мать, всю встречу державшаяся настороженно, вдруг сказала:
— Спасибо… что так заботишься о них.

После шести часов в гостях, они стали собираться обратно в Минск. Златка, попрощавшись с бабушкой и дедушкой, немного похныкала, но почти сразу уснула в машине.

Алиса ехала, откинувшись в кресле, и вдруг почувствовала, как с плеч свалился весь груз напряжения.

— Осталось только с работой определиться, — тихо сказала она. — Я не хочу быть руководителем на расстоянии. Лучше вести немецкое направление просто как специалист.

— Как скажешь, любимая. Я даже за. Хочу, чтобы ты больше внимания уделяла нам со Златкой, а не работе. Я говорил с Алексеем — он понимает и просил передать , что примет твоё любое решение. Кстати, он будет моим свидетелем. С женой и малышом приедут.

Алиса закрыла глаза.
— Хорошо… Если ты не против, я немного вздремну. Перенервничала сегодня.

— Конечно. Спи, милая.

Она уснула, уронив голову ему на плечо. Он только провёл рукой по её волосам и снова посмотрел на дорогу.

Когда они вернулись в Минск, на часах было почти девять. Златка выспалась и теперь бесилась по комнате, не желая укладываться. Артём читал ей сказку — сначала одну, потом вторую, пока её глаза не начали слипаться. Алиса смотрела на них и улыбалась. Это была та самая картинка, которой не хватало в её жизни — детский смех, тёплый мужской голос, уют в комнате и свет от ночника.

Когда дочь наконец уснула, Алиса пошла на кухню. Артём, немного задержавшись, зашёл следом.

— Нам надо обсудить финальное меню и музыку, — сказала она, перелистывая экран телефона.

Но он остановился, подошёл вплотную и прошептал:
— Потом, Алиса. Сейчас — только ты.

Он прижал её к себе, крепко, мягко, так как делают это только те, кто долго скучал. И в этом объятии не было спешки. Только тепло, нежность и уверенность, что всё — правильно. Он усадил её на столешницу и развёл ей ноги. Она босыми ногами обвивая его талию. Он стоял между её бёдер, глядя на неё так, будто видел впервые. Она слегка покраснела, но не от стеснения — от той мягкой силы в его взгляде. От этого «я с тобой» без слов.

Он наклонился и поцеловал её в уголок губ, потом в висок, потом в шею — будто читал по её телу, где оно особенно тоскует по его губам. Пальцы медленно скользнули под её майку, и он одним движением оголил одну грудь, не сводя с неё глаз. Захватил сосок губами — сначала медленно, чуть дразня, затем глубже, теплее, с лёгким втягиванием, пока она не выдохнула коротко, всхлипывая сквозь дыхание.

Он не спешил. Перекинул майку выше, открывая вторую грудь, и дал ей столько же внимания — ласково, размеренно, будто благодарил. Алиса откинулась назад, опираясь на ладони, грудь вздымалась навстречу его губам.

Пока он продолжал целовать её, его ладони скользнули ей под трусики. Он медленно, с почти благоговейной нежностью, провёл пальцами по её набухшим, горячим губкам. Она чуть раздвинула ноги шире, сама, молча — и он понял. Пальцы легко скользнули внутрь — сначала один, потом второй. Одновременно его большой палец круговыми движениями ласкал её клитор — мягко, ритмично, без спешки. Он знал её. Он чувствовал каждое её напряжение, каждый изгиб дыхания, как ноту.