Ошибка предназначения

Глава 21

Еще только спускаясь по лестнице, я поняла, что никаких полетов у меня сегодня не будет. Да и ничего другого тоже, потому что ступени начали расплываться, а стены, наоборот, сжиматься. Я продолжала идти, цепляясь за поручень, и надеялась, что лестница не принялась исчезать на самом деле.

Когда ступени закончились, я осталась на месте. Нужно было разжать пальцы, а я никак не могла заставить себя это сделать. Да и смысла не было — просто упаду. В это время все должны были разойтись на занятия, так что ждать здесь помощи пришлось бы долго. Мне требовался план, как позвать на помощь или добраться до медицинского крыла: там хоть лечили не восторженные адептки. По крайней мере, мыслила я вполне ясно — только перед глазами происходило нечто очень странное.

Я, скорее, не увидела, а почувствовала движение рядом. Кто угодно мог спокойно пройти мимо меня, даже не обратив внимания, почему я тут задержалась. Я испугалась, что снова останусь одна, отпустила поручень, неловко вытянула руки к удаляющемуся темному пятну, крикнула:

— Постой! — и не услышала своего голоса.

Зато рядом раздался звон, с каким обычно разбивается посуда, а прямо передо мной возникло взволнованное лицо профессора Амелии Лануа. Отчего-то в этот момент мне стало ужасно стыдно за ее разбитую кружку — вероятно, она бросила ее, чтобы подхватить меня, и осталась без чая. Наверное, сейчас меня должны были волновать совсем другие вещи — например, мое состояние, — но мозг отчаянно цеплялся за эту кружку, рисуя ее в воображении. На каждом занятии Амелия держала ее в руках. Оставалось только надеяться, что это была не особо памятная вещь.

С удивлением я обнаружила, что куда-то иду. Вернее, Амелия практически тащила меня на себе, но я честно старалась переставлять ноги. Они не заплетались, но пол будто менялся каждый раз, когда мне требовалось сделать следующий шаг. Затем вокруг посветлело — в медицинском крыле всегда были белые стены. Этим оно мне и не нравилось: неуютно становилось, словно тебя просвечивает насквозь. Впрочем, иногда гораздо приятнее было попасть сюда, чем в лапы адепток-целительниц. К тому же тут были не только маги: заклинания не вправляли кости.

Меня опустили на кушетку. Я с наслаждением закрыла глаза и сразу почувствовала себя лучше. Кружение предметов и цветных пятен перед глазами доставляло больше всего неудобств, а так я ощущала себя вполне здоровой. Даже слова легко различала. Амелия рассказывала, где нашла меня, и я только хотела открыть рот, чтобы добавить пару слов о симптомах, как наконец провалилась в сон.

Пришла в себя в вечерней полутьме. Все уже разошлись по своим делам, кроме дежурной целительницы. Она быстро осмотрела меня, вернула одежду и разрешила «поскорее выметаться отсюда», чтобы она тоже смогла побыстрее уйти: я оказалась единственным пациентом.

— Что это было? — спросила я, одеваясь. Похоже, сама она решила сэкономить время на болтовне со мной.

— Яд, — отозвалась она и принялась подкрашиваться, глядя в круглое ручное зеркальце. Взрослые целительницы редко пользовались косметической магией: насмотрелись на последствия ее неверного применения.

— Откуда?

— Не мое дело, — ответила она. Вроде и не грубила — дело-то и правда было не ее, — но все равно на душе стало гадковато. Что ж, с этим мне завтра к ректору, если он еще сегодня за мной не пришлет.

Возвращаться в комнату мне совсем не хотелось. Как и разговаривать с Хлоей. Я не собиралась обвинять ее без доказательств, к тому же шалости у нас и раньше были довольно… вредительские. Не только у нас с ней, но и у всех адепток. Чем еще заниматься, кроме как снабжать другие курсы практической работой? Но вчера я отнеслась к ней со всей добротой и терпением…

В нерешительности я вышла в коридор и сразу наткнулась на Райана. Он поднялся с лавки, где, судя по виду, давно скучал, а взгляд его карих глаз заметно потеплел. В ответ в моей груди принялось разрастаться нечто такое же теплое. Я вдруг подумала, как было бы здорово, не существуй ни Мрака, ни связи, ни службы. Если бы мы с Райаном встретились и познакомились в другом месте, не связанные обязательствами и предназначением. Может быть, тогда нас связало бы нечто большее? Что рождается само и прямо в сердце?

— Софи, если ты решила прогулять занятие, могла бы просто позвать меня, — пожурил меня он, а в его глазах так и искрилось озорство.

Я улыбнулась едва ли не до ушей:

— В следующий раз — обязательно!

Он позволил мне взять его под руку.

— Полетаем? — с надеждой спросила я. Наивно, ведь мы оба прекрасно понимали, что я не удержусь у него на спине. Райан был достаточно наблюдательным, а просчитывал все даже лучше меня.

— Ближайшие два дня тебе разрешено только лежать, — ответил он. Тон оставался веселым, но мне послышалась и грусть. Ему тоже нравилось проводить время со мной.

— Это не слишком хорошо, — продолжил Райан, словно прочитал мои мысли. — У нас и так очень мало времени до зимнего бала.

— Ты же не собираешься выигрывать это глупое соревнование в самом деле? — попыталась пошутить я.

— Нет, — усмехнулся он. — Но любая задержка сделает нам только хуже. Чем больше мы привыкнем друг к другу до ритуала, тем лучше будет связь. Тем легче нам будет на службе. Вывести тебя из строя даже на пару дней — это практически покушение на убийство отсроченного действия.