Ошибка прошлого

8. Своевременное предложение

Угадывать, от какого анонима этот опус, не пришлось.

Сразу же прилетели скрины из переписки Алёны со своим «парнем». Она жалуется, истерит, кучу всего с горяча обещает: убежать, исчезнуть, чтобы беспокоились, чтобы лично мне стало плохо.

Читаю, и пронзает мелкая дрожь, неконтролируемая, как при нездоровом ознобе. Слёзы текут сами собой, смахивать не успеваю. Прикусив губу, чтобы предательски не разрыдаться, читаю и читаю.

Так плохо мне ещё никогда не было. Самый дорогой, любимый, единственно поистине родной человечек, родная кровь и…

Слёзы душат, всхлипываю. Но в голос не реву.

У меня, вот такой вот меня, да, ещё осталась гордость. Не дам её так просто растоптать.

За стеной слышу разговор на повышенных тонах, но слов не различить. Наверное, Саша пришёл пистоны вставлять за «Диму». Он-то знает, что за репейник объявился.

Поверх всех сообщений от «анонима» приходит ещё одно.

Вадик вспомнил о моём существовании. Надо же, значит что-то нужно.

С Вадиком мы учились в одной группе, дружили. Да дружим, можно сказать, и сейчас. Он может написать в любой час ночи с какой-то просьбой, и у меня есть аналогичное право. Только списываемся мы крайне редко, встречаемся тоже не чаще. Обычно всё «по делу», как говорится. Не ради пустых разговоров.

Вот и сейчас:

«Танюша, привет. Я тут попал на закрытый кулинарный конкурс, партнерша дала заднюю. Выручай!»

И скрин с вызванным на мой домашний адрес такси.

Вот же, хитёр и предприимчив!

Уже хочу написать отказ, а потом, словно громом прошибает. А почему бы не вырваться? Не растрясти и не раскидать все проблемы, чтобы затерялись в положительных эмоциях.

Отвечаю Вадиком согласием. В кулинарии я не сомневаюсь, люблю и практикую. Немного смутило, что конкурс закрытый, но только с позиции, как мне туда попасть.

Быстро собравшись, приодевшись в удобную одежду: джинсы с завышенной талией и бордовую блузку с сексуально открытыми верхними пуговицами, сменив серебряные серёжки на золотые с рубинами, подкрасившись лёгкими штрихами, сбегаю из дома, как школьница-шкодница.

Удивительным образом, в голове всё пульсирует, но от предвкушения, затаённого страха, но не от боли предательства. Мои домочадцы уже тихо-мирно ужинают, по запаху догадываюсь, что Саша решил приготовить сам и не полуфабрикаты.

Мне нужна разрядка, иначе я сойду с ума. А сумасшедшей я творю такую несуразицу, что страшно вспоминать бурную молодость. Хотя похоже только я её и помню, раз в последнее время вокруг меня мелькает слишком много…

Копий, пародий, призраков, фантомов, калек, отражений, близнецов, дубликатов, слепков…

Так, Тёмина, ты и сейчас молодая! Нечего на себе крест ставить!

Сажусь в такси, здороваюсь с водителем, им оказывается приветливый и говорливый мужичок кавказской национальности.

Весело проводим время в пути, и он столько анекдотов сыплет в меня, что живот уже начинает болеть, а пресс мой явно накачался за те пятнадцать минут, что мы ехали до закрытого клуба «Магнолия».

На входе под сидящей вывеской меня уже ждал Вадик. Друг явно уже извёлся, но, увидев меня, просиял.

Мужчина, мне ровесник, сейчас выглядит таким подростком, вот уж никогда бы не подумала, что Вадик и кулинария могут быть связаны.

— Танечка, моё ты спасение. Выбралась из пут семейных, рад, очень рад. Как ты? Как Алёнка? Сашка? — Кидается ко мне и начинает болтать без умолку, не даёт даже слово вставить.

— Пошли, Куницын, пошли. — Соглашаюсь на все его предложения.

Назад пути нет.

Да Вадик уже и не отпустит, вцепился, не оторвёшь. Проводит внутрь клуба, сначала бредёт в темноте, но друг двигается уверенно, не оставляя мне шанса улизнуть с кулинарного конкурса.

И, если б я тогда знала, как удачно заехала на огонёк, даже не думала бы пасовать в начале. Сама бы себе такси вызвала и оплатила бы поездку с карточки мужа!