Ошибка системы. Мать.

Глава 1

Глава 1

Оксана поняла, что утро вышло отвратительным, в тот самый момент, когда открыла глаза и увидела перед собой незнакомый потолок.

Если кто-то начнет утверждать, что невозможно узнать твой потолок или нет — враки. У нее был натяжной, а этот — обычный. Так что определенно точно — незнакомый. Потолок был белый, но не свежий, а какой-то замызганный, с тонкой паутинкой трещин в углу и люстрой, которую она в здравом уме не повесила бы даже в кладовке. Оксана огляделась. Комната тоже была чужая: плотные ситцевые шторы, старый шкаф, стул с брошенной на него одеждой, запах детского крема, стираного белья и вчерашней еды. Откуда-то тянуло молоком. Не кофе, не парфюмом, не кондиционером для воздуха, а молоком. Кипяченым и как будто слегка пригоревшим. Уже одно это было дурным знаком.

Она лежала неподвижно, соображая, сколько бокалов вина нужно было выпить, чтобы оказаться в подобной обстановке. Получалось, что много. Слишком много. Проблема заключалась в том, что Оксана почти не пила, потому что алкоголь делал из людей болтливых идиотов, а болтливых идиотов ей и на работе хватало, чтобы уподобляться им еще и самой.

Она медленно повернула голову и увидела мужчину. Не заорала только чудом.

Мужчина спал рядом, на расстоянии ладони. Обычный мужчина лет тридцати с небольшим, светловолосый, небритый, с лицом человека, которому никто никогда не давал нормально выспаться. В общем — типичный заработанный и замызганный, как тот же потолок, мужик. Он сопел в подушку с такой усталой обреченностью, будто и во сне продолжал хотеть спать.

Оксана села так резко, что в висках стрельнуло, а перед глазами замелькали противные мушки.

Мужчина не проснулся.

Она успела осознать три мысли, налетевшие на ее несчастный мозг практически мгновенно и приводя его в состояние хаоса.

Первая: это не ее квартира.

Вторая: этот человек ей совершенно точно не знаком, и даже если бы она напилась в зюзю — на такое чучело никогда бы не посмотрела!

Третья: если это шутка, то шутнику лучше немедленно уехать в другую страну и сменить имя, иначе она его найдет и грохнет. С особой жестокостью!

Именно в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел мальчик лет девяти, босой, вихрастый и возмущенный до глубины души.

— Мам, просыпайся! Петька опять...

Он осекся, увидел, что она уже сидит, и договорил недовольно:

— ...разлил воду. На пол. И на тетради. И, кажется, на кота.

Оксана открыла рот. Закрыла. Моргнула, надеясь что изображение перед глазами пропадет.

Мальчик, не дождавшись ответа, вздохнул так, словно на него свалились все тяготы этого мира, и выскочил обратно.

Из-за двери немедленно донеслось громкое:

— Это не я!

— Ты! Я видел!

— Мам! Мама-а-а!

— Варя, скажи ему!

— Не ори, Маруся проснется!

— Она и так проснулась!

— Ма-а-ам!

На последних словах в комнату заглянула девочка постарше, лет десяти-одиннадцати на вид, с аккуратно заплетенной косой, все с тем же слегка недовольным выражением лица, как и у мальчишки ранее, и строгим взглядом взглядом налоговика в период закрытия квартала.

— Ты встаешь? — спросила она.

Оксана пыталась собрать мысли в кучу. Почему-то окружающие считала, что все нормально. Как будто ничего странного не происходило. Как будто Оксана должна была знать, куда именно здесь вставать, зачем и в каком порядке.

— Куда? — спросила она прежде, чем успела прикусить язык.

Девочка моргнула, но всего один раз.

— На кухню. — сказала она. — Кирилл уже злой. Петька мокрый. Федя говорит, что это не его ответственность. А Маруся просится к тебе и никому житья не дает.

После этих слов девочка исчезла так же быстро и бесшумно, как появилась.

Оксана несколько секунд сидела на кровати и слушала, как за стеной развивается полноценная гражданская война. И все равно, что детская. Потом медленно перевела взгляд на руки, лежащие поверх одеяла.

Руки были не ее.

Не страшные, не старые, не уродливые, но — не ее. Пальцы короче. Кожа суше. На безымянном кольцо. На запястье тонкий белесый след, будто от резинки или браслета. Ногти короткие, без покрытия. И это после того, как она буквально два дня назад нарастила изящные черно-красные коготки? Да за что?!

Она перевернула ладони, уставилась на них, потом резко откинула одеяло и спустила ноги на пол.

Пол оказался холодным.

Это почему-то казалось особенно оскорбительным. Если тебя заносит в неизвестную спальню к незнакомому мужчине и заодно навешивает пятерых детей — если она правильно посчитала имена в речи недавнешней девочки, пол мог бы хотя бы быть теплым! Ну и так уже видно, что квартира бедненькая на вид!

Мужчина рядом зашевелился, открыл глаза и несколько секунд смотрел на нее с сонным недоумением.

— Ксюш?.. — хрипло спросил он.

Оксана замерла.

Он потер лицо ладонью, сел и посмотрел уже внимательнее.

— Ты чего так смотришь? Голова болит?

Оксана остро пожалела, что у нее в руках нет вазы. Возможно, это упростило бы разговор со всеми этими незнакомыми людьми. Почему они обращаются с ней так, словно так и надо? Кто они?

Но несмотря на мысленные метания, вазы в руках не было, а мужчина выглядел сонно, растерянно и явно не собирался нападать. Он вообще выглядел удивительно вымотанно для того, кто проспал всю ночь и, в целом, вписывался в антураж старенькой квартирки.

— Где ванная? — спросила Оксана.

Мужчина опять моргнул, теперь уже окончательно проснувшись.

— Ксюш, ты...

— Где ванная? — повторила она, и по собственному голосу поняла, что еще немного и начнется истерика.

Мужчина молча указал на дверь слева.

— Как обычно… Ксюш, ты чего?

Оксана встала, чуть покачнувшись, схватила со стула старый застиранный халат и в два шага пересекла комнату. Едва не запутавшись в рукавах одежды, Оксана выскочила из спальни, надеясь что если ей кто-то и встретится на пути, ее взъерошенный как у чумной собаки вид всех напугает и они разбегутся.