Ошибка в пункте назначения

Глава 27. Карты.

Они шли молча. Улица давно осталась позади, лишь ветер за спиной напоминал, что снаружи всё ещё зима, и город живёт своей жизнью. Дом оказался старым, с облупившейся штукатуркой, но крепким – таким, которые строили «на века». Она достала ключ и без лишних слов отперла дверь подъезда. Щёлк – и всё. Максим шагнул следом.

Внутри пахло сырым деревом, пылью и чьими-то чужими утренними гренками – тот самый микс запахов, который умеют хранить только многоквартирные подъезды. Свет на лестничной площадке падал тускло и косо. Женщина шагнула первой, начав подниматься по лестнице, не торопясь, без звука, только каблуки её сапог ровно отстукивали ступени. Максим шёл сзади – и чувствовал, как в нём с каждой ступенью нарастает странная дрожь. Не страх, нет – это было что-то другое. Слишком много неизвестности, слишком мало логики.

Будто почувствовав его напряжение, женщина бросила через плечо – спокойно, не сбавляя шаг:

— Ты что, боишься меня?

Голос её был тёплый, почти смеющийся.

— Я ж обычная, хрупкая девушка. Не укушу, не бойся.

Она не обернулась. Но в её тоне не было ни иронии, ни давления. Просто – спокойствие. И вот это спокойствие пугало Максима сильнее всего. Он не знал, кто она. Что она. Зачем это всё. Он просто шёл. Словно туда, куда должен был дойти – не важно, по какому маршруту.

Пятый этаж. Она подошла к одной из дверей, достала второй ключ и вставила его в замок. Замок повернулся легко, без скрипа. Она толкнула дверь, отошла в сторону:

— Проходи.

Максим шагнул внутрь.

И… остановился. Первое, что бросилось в глаза – простор. Квартира была очень большая. Слишком. Для одного человека – пугающе пустая. Но при этом она не казалась нежилой. Всё было – на месте. Обувница у входа. Вешалка. Стеклянная тумба. Чистый, мягкий ковёр, светильники. Из прихожей тянуло запахом – кофе и сандалом, тем же самым, что был на ней. Наверное, ароматизатор. Или свеча.

На стене висела картина – ночной город с мостом, переливающимся огнями. Неподалёку виднелась широкая лестница наверх. Двухэтажная квартира. Максим стоял на пороге и вдруг понял: здесь – тишина. Глубокая, обволакивающая. Ни детского смеха, ни мужского голоса, ни шума телевизора. Только он. И она.

И в этой тишине, где даже сердце начинало стучать громче обычного, всё начинало звучать особенно. Особенно – и как-то по-новому.

— Раздевайся, — вдруг сказала она, не оборачиваясь, уже направляясь внутрь квартиры.

Максим споткнулся о собственные мысли, о слово, об дыхание.

— Простите… в каком смысле – раздеваться?

Она на мгновение остановилась, обернулась через плечо, с приподнятой бровью и той самой полуулыбкой, в которой было всё – от лёгкой насмешки до тёплого терпения.

— Верхнюю одежду. И обувь. Или ты всё время в пуховике собираешься сидеть?

Он моргнул. Ему даже стало немного стыдно от своей реакции. Сам не понял, чего ожидал.

— А… Ну да. Конечно.

Сбросил капюшон, расстегнул молнию. Повесил пуховик на ближайший крючок. Снял обувь. Всё – по инструкции. А внутри всё равно колотилось – будто не верхнюю одежду снял, а броню.

— Идём. — Она повернулась и направилась к лестнице.

Максим застыл на секунду.

— А… простите. Зачем мы сюда пришли вообще? Я не понимаю… Куда вы меня ведёте?

— Вот сейчас, — проговорила она спокойно, мягко, — ты звучишь, как герой ужастика. «Куда вы меня ведёте»… Расслабься. Я же сказала: я хочу помочь.

Никакой усмешки. Только голос. И шаги – лёгкие, ритмичные – стучали по деревянным ступеням. Она шла наверх. Он шёл следом. И с каждой ступенью напряжение в нём нарастало. Потому что всё, что происходило, не поддавалось логике. Потому что он не знал, чем это закончится. Потому что всё в нём металось – и чувство вины перед Лизой и Мариной, и тревога, и отчаянная надежда, и тот странный жар, который не имел отношения к температуре воздуха.

Второй этаж. Просторный холл, почти тёмный – только свет из-под приоткрытой двери в дальнем конце. Она подошла к ней, взяла за латунную ручку, повернула и толкнула внутрь.

— Заходи.

Максим шагнул. И остановился.

Комната была как из фильма. Или из театральной постановки, где каждую деталь собирали с особым умыслом. Глубокие бордовые стены. Плотные шторы на окнах – тяжёлые, почти бархатные. Потолок невысокий, но в нём был встроен тёплый, рассеянный свет. Стол – большой, овальный, с потёртой деревянной поверхностью. На нём лежала зелёная скатерть, по которой аккуратно были разложены карты. Рядом – кристаллы, камни разных оттенков, чаша с пеплом от ароматических палочек, фигурка женщины без лица – словно древняя богиня.

На стенах – гобелены, ловцы снов, картины с лунами, змеями, травами. В воздухе витал запах – сандал, ладан. И что-то ещё, неуловимое, будто запах дождя перед грозой.

Она вошла следом. Прошла мимо него, словно невесомо, и села на своё место – на мягкий, резной стул с высокой спинкой, будто на трон. В этом освещении, в этой комнате, она казалась… совсем другой. Будто за её спиной стояли тени и звёзды. Не женщина – что-то большее.