Ошибка Всевышнего

Монастырь

29 юньйо, Черный монастырь

Монастырь прилепился к городу с южной стороны и, как обычно, напоминал крепость в крепости. С тем отличием, что каменную ограду монастыря тщательно выбелили известью. Возле высоких дубовых ворот, обитых железом, висел шнурок. Ялмари подергал его. Звона колокольчика не услышал, но вскоре открылось крохотное окошко, и оттуда дружелюбно осведомились:

— День добрый, сын мой. Что ты ищешь?

Лесник предъявил письмо Полада:

— Мне хотелось бы поговорить с настоятелем, — добавил он.

Окошко захлопнулось, и на этот раз часы на городской ратуше отсчитали четверть часа, прежде чем маленькая дверь, умело вытесанная внутри большой, бесшумно отворилась. Худой монах в черном балахоне, подпоясанном веревкой, улыбнулся в густую бороду:

— Проходи, ищущий. Следуй строго за мной.

Внутри были такие же белые стены с небольшими окнами. Кроме монаха, идущего впереди, никто не показывался. Тишину не нарушал ни один звук, отчего монастырь казался вымершим. Чем они сейчас заняты? Молятся или ушли в деревни для проповеди и сбора пожертвований? Ялмари получил довольно четкие инструкции: что собой представляет настоятель, о чем его надо спросить. Лесник, в отличие от Полада, с изрядной долей скепсиса относился к этой затее, но, с другой стороны, выбирать особенно не из чего. Сейчас любая помощь будет кстати, чтобы разобраться в том, что происходит.

Монах повел его в сад. Седой настоятель ожидал его на скамейке под яблоней, выпрямив спину, будто ему загнали туда кол. Рядом стояла корзина с плодами, словно старик только что их собирал. Монах поклонился и беззвучно исчез.

— Добрый день, настоятель Тордой, — Ялмари по обычаю склонился в поясном поклоне.

— Добрый день, ищущий, — проскрипел старик. Какое-то время он пристально разглядывал гостя. Потом кивком указал на легкий, плетеный из лозы стульчик. — Присаживайся и расскажи, что именно ты ищешь в нашей обители.

Ялмари осторожно опустился на плетенку, не поднимая глаз на настоятеля.

«Взвешивай каждое слово», — тут же снова прозвучало в голове. «Вот это методы! Алмазным резцом в голове отпечатано каждое слово», — горько усмехнулся про себя Ялмари. И неожиданно добавил короткую молитву: «Помоги, Эль-Элион».

— Энгарн жил в мире всего десять лет, — медленно начал он, точно по тонкому льду шел.

— Если это можно назвать миром, — иронично заметил Тордой и помолчал, пристально глядя на собеседника. Поняв, что возражений не дождется, продолжил: — Жизнь в страхе, в боязни сказать лишнее слово, можно ли это назвать миром? Жизнь, когда люди могут попасть в тюрьму или даже исчезнуть лишь из-за того, что по пьяни сболтнули лишнее. Насколько лучше она войны? — старик пытливо всмотрелся в просителя.

Ялмари не спорил.

— Я имел в виду, настоятель, что на улицах не было резни, дома людей не разрушали, жители не боялись ни голода, ни внезапных грабежей.

— Что ж… Путь будет так. Что тебя беспокоит сейчас?

— Происходит нечто странное. Снова льется кровь. Мы узнали…

— Мы? — снова пристальный взгляд на ищущего.

— Тайная стража «волков», — не стал лукавить лесник. — Мы узнали, что жестокие смерти людей от оборотней и вампиров происходят не просто так. Сначала в городе появляется некий странствующий проповедник. Есть подозрения, что он пришел из Кашшафы и лишь притворяется Странником. Есть подозрения, что он накладывает на людей проклятье, чтобы ослабить Энгарн, чтобы затем нашему враждебному соседу было легче захватить нас. Насколько реальна угроза? Следует ли готовиться к войне?

Тордой удовлетворенно кивнул.

— Мне нужно подумать, ищущий, — спокойно сказал он. Затем закрыл глаза и прислонился спиной к яблоне.

Может, кто-то и оскорбился бы, решив, что настоятель уснул, но Ялмари чувствовал: он действительно ищет ответ.

Он впервые сталкивался с черными монахами и понятия не имел, как они узнают то, что нужно. Могут ли они хоть что-то? Полад считает, что могут.

В томительном ожидании шло время. Ялмари наклонился вперед, положил подбородок на сложенные руки и тоже прикрыл глаза.

— Почему оборотни хотят помочь людям?

Вопрос прозвучал неожиданно, но Ялмари не вздрогнул и ничем не выдал того, что вопрос как-то его взволновал. Остался доволен собой. Спокойно открыл глаза.

— Оборотни? — безразлично поинтересовался он, выпрямляя спину.

— Ты хороший мальчик, — похвалил Тордой. — Ты на самом деле ищущий, иначе я бы с тобой не разговаривал, — он взял яблоко из корзины и с наслаждением его понюхал. — Как всё запутано в этом мире, — задумчиво прошептал он. — В какой клубок переплелись судьбы! Что если и не распутать уже? — спросил он у Ялмари. — Что если война — это тот меч, который разрубит все узлы?

— Людей жалко, — обронил лесник, имея в виду, конечно, тех простых бедолаг, которые во время войны лишатся всего, что имеют, в том числе и жизни. Тех, кто сейчас жег оборотней.

— Вот я и спрашиваю: почему оборотням жалко людей? — с готовностью подхватил настоятель, по-своему восприняв его слова. — Можешь не отвечать. Думаю, ты и сам еще не нашел ответ. Что я могу сказать тебе, ищущий? Враг очень могуществен. Он не отсюда. Такие, как он, покорили уже несколько миров, похожих на наш. Ты встречался с беженцами?