Ошибка Всевышнего

Феникс

4 юльйо, Умар, город князя Балора

Когда открылась правда о Ялмари, Ранели испытывала больше сочувствия, чем раздражения или гнева как другие оборотни. Этому было несколько причин. Во-первых, она как-то очень остро поняла, что пришлось пережить этому парню, когда он столько лет скрывался среди людей. Во-вторых, она смотрела на него так, как будто решалась и ее судьба: позволят остаться — значит, и она останется; выгонят — значит, и ей придется уйти навсегда. Суд Эль-Элиона определил, что Ялмари не виновен. И хотя она тоже, как и многие, считала, что вожак смошенничал, ее этот факт радовал. Больше всего ей хотелось подойти к парню и сказать: «Дурашка! Что ж ты сразу ничего не сказал? Секретничал! Я бы подсказала, как надо действовать…» Но, взглянув, с каким потерянным лицом он сидел на празднике, решила не ковыряться в ране. Что сделано, того уже не воротишь.

Сама она старалась держаться от вожака подальше. Никого она не боялась так, как этого молодого парня, обычно веселого и простого, но иногда меняющегося непостижимым образом.

Она знала, что утром будет совет стаи, где князья выслушают, с чем пришел к ним принц Энгарна и примут какое-то решение. Под ложечкой неприятно тянуло от дурного предчувствия.

…Сразу после завтрака она отправилась к домику для гостей. Ялмари правильно ее понял и скоро вышел к калитке. Вид у него был такой, будто его всю ночь пытали.

— Как ты? — сочувственно спросила девушка после приветствия.

— Паршиво, — честно ответил Ялмари.

— Можно я спрошу? Ты не отвечай, если не хочешь… — она положила руки на забор, доходивший ей примерно до груди, а в ладони задумчиво уткнула подбородок. На Ялмари не смотрела, чтобы не смущать его. — Почему ты остался в Энгарне? Ведь твоя мать предала отца.

— Не суди ее, — ответил он резче, чем хотел бы. И продолжил спокойнее: — Она спасала мою жизнь.

— Значит, ты не жалеешь, что вырос среди людей?

Он хмыкнул:

— Каждый день. Почти каждый день. Всё время должен контролировать себя, чтобы не ошибиться, никого не подставить, не выдать. Врагу не пожелаешь!

— Ты даже не мог обращаться?

— Очень редко. Это опасно, — девушка судорожно вздохнула. От сочувствия у нее перехватило горло. — Ладно, — грустно улыбнулся Ялмари. — Хорошее тоже было. Она действительно меня любит.

— Ну, хорошо, а если бы всё было по-другому. Если бы тебе не приходилось прятаться и бояться. Где бы ты жил: в стае или среди людей?

— В стае, — тут же откликнулся Ялмари.

— Даже если твоя семья, люди, которых ты любишь, останутся там?

— Даже тогда.

— Но почему?

Ялмари задумался, подбирая слова. На забор недалеко сел сокол и словно стал рассматривать принца, но Ранели как будто его не заметила.

— Знаешь, кроме тех, кого любишь, есть другие, — заговорил наконец Ялмари. — Мне не нравится, как живут люди. Слишком много фальши, лицемерия. Ты ведь понимаешь: оборотни это всё чувствуют острее. Иногда день пройдет и ощущение — будто весь в грязи вывалялся. И ведь не отмоешься, потому что не на теле грязь.

Ранели понимающе кивнула:

— Мне кажется, оборотень не может быть собой, если не обращается в волка. Я с тобой согласна: мы можем быть счастливыми только в стае, — она точно ушла в себя и говорила сама с собой. Принц мельком бросил взгляд на сокола, сидевшего невдалеке. Он сложил крылья, не шевелился, будто слушал их разговор. — Мы чем-то похожи с тобой, Ялмари, — девушка грустно наматывала локон на палец. — Ты ищешь себя. Я ищу себя. Как ты считаешь, мы справимся?

Губы девушки слегка искривились. Принц уже собрался ответить, но тут раздалось хлопанье крыльев. Он повернулся к соколу, который подобрался совсем близко, и заглянул ему в глаза.

— Не смотри! — с ужасом вскрикнула Ранели и отшвырнула птицу с забора. Сокол взмыл в небо и вскоре исчез. Но было уже поздно: Ялмари побелел и осел на землю, будто из него разом вынули все кости.

— Нет! — снова вскрикнула она, бросилась к парню и прикоснулась к шее, чтобы нащупать пульс, — сердце не билось. — Помогите! — крикнула Ранели, беспомощно оглядываясь в поисках вожака.

Ее услышали: из дома князей бежал Тевос, за ним Балор.

Увидев лежащего на земле Ялмари, вожак обернулся:

— Быстро феникса! — а сам уже склонился над принцем, укладывая его на землю: перевернул на спину, вытянул ноги, положил руки рядом с телом.

Ранели стояла, вцепившись ногтями себе в предплечье, чтобы не закричать от ужаса.

— Доигралась? — хмуро процедил Тевос, тоже нащупывая артерию на шее. — Где князь? Мы не успеем!

Подбежал Балор с маленькой, размером с воробья, серой птичкой в руках. Она казалась мертвой: лежала безвольно, прикрыв веки. Вожак, взяв ее из рук князя, осторожно положил на грудь принца, распластав крылья. Теперь птичка словно обнимала Ялмари.

— Давай, — прошептал вожак. — Давай!

Оборотни застыли вокруг, наблюдая за лежащим неподвижно гостем и мертвой птицей на нем.

За день до этого в королевском дворце