Ошибочное счастье (2016)

Глава 6

Две недели я теряла счёт времени.

Две недели не видела суетливые потоки людей и машин, потому что не подходила к окнам.

Две недели казались вечностью, в которой я тонула, поглощённая мыслями.

Две недели ушло… на то, чтобы стать безразличной к Декстеру Миллеру.

В первую неделю после приезда я заперлась в своей квартире и несколько часов провела сидя на полу, оперевшись спиной о входную дверь и захлебываясь в горячих слезах. С трудом пришлось сыграть беззаботную дочь в телефонном разговоре с мамой, сообщая о том, что будто бы проведу остатки каникул в доме Декстера. Мне пришлось соврать, потому что его дом — одно из тех мест, куда родители просто так не сунутся. Сама я оставалась у себя все это время, ни животных, ни растений, требующих постоянный уход у меня нет — еще одна причина не появляться им здесь. Соврать было единственным выходом побыть в одиночестве, даже если мне стыдно, нужда в этом пересиливает все принципы морали. Я не могла сказать им… Не готова увидеть их взгляд полный жалости и боли, я не могла позволить им увидеть разбитую дочь, потому что со мной такое впервые и родители не готовы… Они никогда не будут готовы увидеть своего ребенка в таком состоянии.

Дженифер появлялась у меня пару раз, заставляла есть, пыталась смотреть со мной фильмы, разговаривать, но вместо всего этого она слышала только пустоту, о чем я тоже сожалею, подруга пыталась мне помочь. Странно, что и Оливер Стил звонил мне, интересуясь состоянием, пусть это было всего один раз, в середине недели, но я не давала ему своего номера и, вообще, не понимала, для чего и зачем он делал это… Ему жаль меня, это очевидно.

На прослушивании, посмотреть на которое я не пошла, из всей кандидатуры выбрали Филдс, как и прогнозировалось. Да, у меня под глазами были ужасные фиолетовые круги, я практически не следила за выбором одежды и макияжем, моя кожа была почти что мертвенного цвета, но я пришла. После своего номера в музыкальном кабинете она позвонила мне. С первой же секунды подруга от волнения начала тараторить о том, как ей страшно предстать перед публикой, о том, что лучше бы ее место занял Сэмюэл Хадчесон со своим дурацким треугольником. А на заднем плане ее взбудораженного голоса слышался смех вездесущего Стила, умирающего от ее реакции на такую новость, он пытался успокоить ее, когда меня не было рядом. Друзья, другое определение их интенсивному общению дать не могу. Думаю, это прекрасно, что у нее есть еще один друг. Я не всегда могу быть рядом, когда она нуждается в поддержке…

Конечно же, на сам концерт я пришла. Я обязана была прийти и поддержать свою лучшую подругу, находиться там с ней и отвлечь от боязни сцены. Никто не говорил ей, что на это шоу были распроданы все билеты, как студентами, так и их семьями с совершенно посторонними людьми, от этой новости она бы превратилась в бетонную статую — такую же бледную и неподвижную. Я наблюдала из-за кулис, крепко-накрепко обняв ее перед выступлением.

Хорошо помню то, как она тряслась и дрожала, какими большими были ее глаза от испуга, но она смогла перебороть саму себя и выступить перед двумя сотнями зрителей, спев свою песню под свое же клавишное сопровождение. Это было невероятно, гордость за Дженни захлестывала меня в тот момент, отводя на второй план охватившие телом чувства. Переживала она — переживала и я, мысленно поддерживая брюнетку от первой до последней ноты. Зал буквально взорвался аплодисментами и восторгом от нового таланта университета искусств. Не знаю, сколько раз я повторила то, что она большая молодец, потому что я действительно горжусь ей.

Вторая неделя казалась еще хуже. Из-за занятий подруга не могла находиться у меня больше раза вдвое или трое суток, мной пропущена первая учебная неделя семестра под предлогом гриппа.

В новогоднюю ночь я нашла в себе силы выбраться из своего мирка и прийти в родительскую квартиру, где находилось достаточно много родственников и друзей семьи, с вылепленной гримасой. Я была обязана прийти сюда, это традиция, но, возможно, я посчитала, что их общество поможет мне расслабиться и забыть хоть на секунду. Подруга праздновала отдельно в этот раз. У меня, как и у нее, был выбор: пойти с остальными знакомыми к Майли Ланисберг, девушке, знакомой нам еще с начальной школы и провести ночь там или быть, как и каждый год, в кругу близких, и она выбрала первый вариант, пытаясь увлечь меня за собой. Новый год, как и Рождество, для меня семейный праздник, я не могу оставить семью и хочу открыть новую страницу с ними, даже если рядом не будет лучшей подруги… По крайней мере, для дальних расстоянии создали «Скайп» и нам удалось хоть как-то контактировать.

Зашипели бутылки с шампанским, все поднялись со своих мест с сияющими улыбками, слушая отчет курантов, и ровно через шестьдесят секунд полмира взорвалось аплодисментами, визгами, поздравлениями и невообразимой красоты салютами. Я закрыла глаза в тот момент, как и все, загадывая свое главное желание.

«Пусть этот год перевернет мою жизнь, пусть вся причиненная боль останется в прошлом».

Искрящееся шампанское согрело внутренности, как только губы коснулись фужера, впервые за долгие дни улыбаюсь по-настоящему. Где-то в глубине души блеснул огонек надежды на лучшее, но как быстро он зажегся, так же быстро и угас. Я все еще остаюсь в реальности, с которой должна бороться.

Сегодня ровно месяц. Ровно месяц я не видела ни одного участника причины своего опустошения и мне от этого легче. Переживать разрыв с Декстером было тяжело, может быть даже слишком, но я пришла к выводу, что мы должны были сделать это уже давно. Мы были отдалены друг от друга, и сами того не заметив. Становились слишком разными, чтобы сосуществовать… И все же, какими бы ни были мои догадки на этот счет, сердце теперь пересекает огромный шрам, теперь я боюсь новый. Тело тоже будет еще долго помнить эти ужасные секунды, потому что от моральной боли появлялась физическая: болели кости от пассивности, легкие от частых слез и нехватки кислорода, когда им же я задыхалась по несколько секунд, глаза бесконечно щипало, но я смогла выдержать. Было решено, что над разбитой чашкой не плачу, а выбрасывают осколки и начинают заново. Не могу описать свое состояние в те дни, но могу сравнить их со сгоранием, как будто бы меня подожгли, а я медленно сгорала, испытывая от сильнейших ожогов неистовую боль, утихающую только на пару секунд, давая мне передышку, и загораясь вновь.