Оскар Квест: Теория Изящной Комбинации

ЧАСТЬ 1. Сцена: 1 Священная Лакшми и теория хаоса в стиле «чик-чак»

Воздух на пляже Анджуна после сезона дождей напоминал густой, влажный суп, сваренный из ароматов чая масала, куркумы, кокосового масла и сладковатого дыма благовоний. Небо, промытое недавним ливнем, сияло пронзительной лазурью, а солнце, еще не набравшее свою полную, убийственную силу, ласково припекало спины редких прохожих. Всё вокруг пребывало в состоянии томной, расслабленной истомы – знаменитый блошиный рынок только просыпался, растягиваясь в ленивой улыбке вдоль побережья. Мир дремал под мерный, гипнотический гул Индийского океана.

Эту идиллию взорвал истошный, пронзительный визг. Не человеческий, а животный, полный неподдельного ужаса и ярости. Вслед за ним раздались крики – уже человеческие, гневные, срывающиеся на вопли.

Из-за угла, снося на своем пути хлипкий лоток с браслетиками из ракушек, вынесся тощенький паренек в выцветших трениках и растянутой футболке с ироничной надписью «Good Vibes Only». Лицо его, облепленное прядями светлых волос, выражало панический восторг. Подмышкой он сжимал источник всеобщего смятения – некрупную, отчаянно дрыгающуюся и визжащую свинку розоватого цвета. На её шее болталась оборванная гирлянда из увядших желтых цветов – франгипани.

За ним, словно разъяренное, пестрое божество, поднятое на поверхность океанским штормом, неслась толпа. Впереди, поражая воображение зрелищностью, бежал пожилой индиец в белой дхоти, с ритуальными отметинами-тилаками на лбу. Он не размахивал палкой, как предполагалось изначально, а потрясал над головой другой, нетронутой гирляндой, как будто пытаясь заарканить беглеца силой священной флоры. Это был пуджари, жрец небольшого местного храмика, приютившегося в пальмовой роще.

Рядом с ним, тяжко дыша и ругаясь на конкани, бежал упитанный мужчина в растянутом сетке-жилете – дядя Раджив, хозяин гестхауса «Shanti Villa». Его лицо было пунцовым от гнева и непосильной для этого часа физической нагрузки. За ним, звеня поварешками и дуршлагами, как взбешенная греческая фаланга, бежали три шефа из соседних шак-кафе. Завершали этот карнавальный кортеж несколько европейских йогинь в ярких алладинах. Они пытались не бежать, а стремительно и грациозно перемещаться в некоем подобии позы воина, при этом их голоса, сломавшись на визг, выкрикивали противоречивые лозунги: «Верни животное, насилие – это иллюзия!» и «Твоя карма сейчас обнулится, чувак!».

Беглеца звали Ваня «Вписка» Впискин. Его план, родившийся на третий день проживания в «Shanti Villa» в долг, под аккомпанемент обещаний расплатиться «криптой из своего стартапа», был гениален в своей простоте. Он знал от таксиста, что поросенок по имени Лакшми (в честь богини процветания) считается в этой части деревни священным, живым талисманом. Украсть её, спрятать, а потом героически «найти» и вернуть – вот он, ключ к благодарности, всеобщему признанию и, что самое главное, к прощению его долга перед дядей Радживом. План был безупречен, как теория относительности в вакууме. Но Ваня не учел «коэффициент иррациональности» живой материи, а именно – характер самой Лакшми. Та оказалась не созерцательной и духовной свиньей, а существом с бойцовским нравом, цепкими копытцами и пронзительным голосом сирены.

Идиллия Гоа была взорвана в клочья. Туристы с айфонами снимали происходящее для инсты, местные торговцы выходили из-за прилавков, качая головами.

Из-за столика в открытой чайной «Blue Frog», расположенной на возвышении, поднялся человек. Он был единственным, кто не уставился на бегущих с открытым ртом. Он отложил в сторону потрепанный томик (корешок гласил: «О. Генри. Короли и капуста»), снял солнцезащитные очки и поставил на столик рядом с недопитым свежевыжатым соком манго. Его движения были плавными, экономичными, лишенными суеты. На нем были дорогие, но заметно поношенные льняные брюки и идеально белая рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на две пуговицы. Это был Оскар Квест.

Его глаза, серые и холодные, как галька на дне горной речки, за считанные секунды просканировали ситуацию. Данные были обработаны, и алгоритм действий запущен.

Оскар не побежал. Он мягко, но уверенно двинулся наперерез толпе, рассчитывая траекторию. В нужный момент его холщовая сумка-шопер «случайно» соскользнула с плеча и упала прямо под ноги дяде Радживу. Тот, не ожидая подвоха, споткнулся и рухнул на песок с глухим стоном, на мгновение остановив ядро преследователей.

Этого мгновения Оскару хватило. Он резко изменил направление и подбежал к запыхавшемуся пуджари. Его лицо выражало не панику, а озабоченность и готовность помочь.

– Сэр! – произнес он, делая акцент на ломаном хинди, но тут же переходя на русский с легким акцентом, чтобы быть точно понятым. – Я видел! Он направо, на рынок! Грех велик, но честь Лакшми – больше! Позвольте помочь вернуть её! Мои руки к вашим услугам!

Он не предложил помочь догнать вора. Он предложил помочь вернуть святыню. Это была принципиально иная семантика, бившая прямо в сердце.

Пока пуджари, пытаясь перевести дух, смотрел на него с благодарным изумлением, Оскар уже обратился ко всей толпе, подняв руку, как опытный регулировщик:

– Друзья! Слушайте! Вы, сильные мужчины – к пляжу! Он будет прятаться там! Мы с мудрым брахманом пойдем через рынок и отрежем ему путь! Мы окружим его!

Его голос был спокоен, полон авторитета и не допускал возражений. Толпа, лишившаяся своего самого яростного мотора в лице Раджива, послушно разделилась. Более молодые и амбициозные ринулись к океану. Оскар же, бережно взяв пуджари под локоть, повел его в противоположную сторону, в лабиринт узких, почти пустынных улочек, где из открытых окон доносились запахи карри и звуки ситара.

Они свернули за угол, и шум стих. Оставалось лишь жужжание мух да крики попугаев в пальмах. Оскар остановился, сделал вид, что прислушивается, а затем обернулся к жрецу. Его выражение лица изменилось. Из сочувствующего оно стало серьезным, озабоченным, доверительным.

– О, великий, – произнес он, понизив голос почти до шепота. – Сердце мое тяжело. Я должен сказать вам правду. Я знаю этого мальчика. Он всего лишь инструмент. Глупая рука.