Оскар Квест: Теория Изящной Комбинации

ЧАСТЬ 3. Сцена: 1 Марракешский танец с джиннами

СЦЕНА: Внутри микроавтобуса. Где-то между Танжером и Марракешем. Ночь. За окном проплывают призрачные огни одиноких деревень. Ваня пытается настроить радио, ловя лишь хриплые арабские напевы и треск.

Ваня: (раздражённо стуча по приборной панели) Да что же это за проклятая техника! Ни одного нормального канала! Сплошная тоска смертная. Оскар, может, расскажешь чего? А то засну за рулём.

Оскар: (не отрываясь от созерцания ночного пейзажа, голос ленивый, задумчивый) Ты требуешь развлечений, Иван, подобно древнеримскому плебею, жаждущему хлеба и зрелищ. А меж тем, за этим окном разворачивается величайшее из представлений – театр теней под названием «Жизнь». Вон, видишь огонёк в той далёкой дуаре? Там, возможно, старик рассказывает внукам историю о джинне, спрятанном в старом кувшине. А там, – он указывает пальцем в другую сторону, – молодой влюблённый пишет стихи, сидя на плоской крыше, и смотрит на те же звёзды, что и мы. Ты же предпочитаешь слушать трёп какого-нибудь диджея из Касабланки.

Ваня: (ворочая баранку) Ну, стихи... Звёзды... А на хлеб с маслинами что, стихами расплачиваться будем? У нас бензин на исходе, а завтрак закончился ещё вчера. Твою философию жевать нельзя.

Оскар: (оборачивается к Ване, и в свете приборной панели его улыбка кажется загадочной) Ошибаешься. Именно философия – наш главный актив. Посуди сам: голодный человек мыслит примитивно – где бы поесть. Сытый – тоже, ему хочется поспать. А человек, умеющий наслаждаться голодом как формой аскезы, а сытостью как мимолётным мигом блаженства... он обретает свободу. Он становится творцом, а не потребителем. Мы с тобой сейчас – творцы. Мы создаём не просто путь из точки А в точку Б. Мы создаём Легенду.

Ваня: (саркастически) Легенду о двух идиотах, которые сдохли с голоду в пустыне, потому что один из них слишком красиво говорил о свободе?

Оскар: (слегка обиженно) Пф-ф. Ты совершенно не чувствуешь перспективы. Наш голод – это всего лишь... недоразумение. Случайный сбой в великом плане вселенной. И он будет исправлен. В Марракеше.

Ваня: А что в Марракеше?

Оскар: (таинственно) В Марракеше нас ждёт один человек. Знаток ковров. И, по слухам, великий кулинар. У него есть рецепт пастилы из верблюжьего молока с лепестками роз, который когда-то готовили для самих султанов. Он мечтает восстановить рецепт. А мы... мы поможем ему найти нужные ингредиенты. И нужных... гурманов.

Ваня: (с надеждой) И он нас накормит?

Оскар: (весьма серьёзно) Нет, Иван. Мы будем дегустировать. Дегустация и банальное поглощение пищи – это, как говорил один мудрый гурман, как сравнить балет с бегом по ступенькам в подземный переход. Мы приобщимся к таинству. И, разумеется, решим его небольшую проблему с таможенной декларацией на тот самый верблюжий... продукт. Всё в рамках ещё одной маленькой, изящной комбинации.

Оскар откидывается на сиденье, удовлетворённый. Он не просто придумал план. Он создал для Вани цель, облек её в красивую обёртку и заманил на крючок не просто едой, а причастностью к чему-то возвышенному.

Ваня: (помолчав) Верблюжье молоко... С лепестками роз... Ладно, звучит... экзотично. А этот знаток ковров, он точно существует? Или ты опять, как с тем турком...

Оскар: (с лёгкой укоризной) Иван, я же тебе говорил: реальность – понятие растяжимое. Один телефонный звонок – и он обязательно появится. Я уже придумал ему имя – Сиди Мухаммед аль-Хамадуши. И у него есть небольшая, но очень характерная родинка над левой бровью. Детали важны. Они делают вымысел осязаемым.

Ваня лишь качает головой, но на его лице появляется подобие улыбки. С Оскаром никогда не бывало скучно. Голодным – да. Но не скучно.

Микроавтобус мчит их дальше, вглубь марокканской ночи, а Оскар уже рисует в воображении следующие детали своего марракешского шедевра...