Оскар Квест: Теория Изящной Комбинации

ЧАСТЬ 4. Сцена: 1 ЛОНДОН. АУКЦИОННЫЙ ДОМ «PENWORTHY & SONS». ВЕЧЕР.

Воздух в зале был густым, как добрый виски, и пахнул деньгами, старыми книгами и едва уловимым ароматом лицемерия. Под высокими потолками с лепниной, в свете бронзовых канделябров, собрался цвет британского общества — седовласые лорды в твидовых пиджаках, дамы в жемчугах с каменными лицами, молодые наследники с отсутствующим взглядом, уставшим от собственного богатства. Все они терпеливо ждали своего лота, томно листая каталоги.

В углу, замаскировавшись под скромного коллекционера-любителя, сидел Оскар Квест. На нем был идеально скроенный, но нарочито немаркий пиджак и галстук-бабочка. Он медленно потягивал теплый шерри, и его холодные серые глаза с интересом скользили по залу, будто вычисляя слабые места в душах собравшихся.

Рядом ёрзал Ваня Впискин. Его пиджак сидел мешковато, а галстук был повязан с таким отчаянием, будто это была петля.

– Оскар, я ничего не понял, – прошептал он, с тоской глядя на лот под номером 42 – тот самый берберский ковер «Путь воды в пустыне», скромно лежавший на мольберте. – Мы что, правда его продаем? А как же Сиди Мухаммед? И его верблюжья пастила? И портсигар, который мы ему оставили? Мы же вроде как... хранители?

– Тише, Иван, – не поворачивая головы, произнес Оскар. – Мы не продаем. Мы... легитимизируем историю. Превращаем частную легенду в публичный актив. А портсигар... – Он едва заметно улыбнулся. – Портсигар сейчас сыграет свою партию.

В этот момент к трибуне подошла женщина. Невысокая, сухая, в строгом костюме цвета асфальта. Ее седые волосы были убраны в тугой пучок, а взгляд из-под очков-пенсне мог бы заморозить Темзу. Это была леди Агата Кромвель, главный эксперт аукциона по текстилю и восточным древностям. Женщина, чье слово было законом, а скепсис – острым, как бритва.

– Лот номер сорок два, – ее голос, сухой и четкий, прорезал зал. – Ковер, приписываемый берберским племенам региона Унила. Середина XX века. Шерсть, натуральные красители.

Она произнесла это с такой ледяной небрежностью, что у ковра сразу же отпала половина его мистической ценности.

– Начальная цена – пятьсот фунтов.

В зале повисла пауза. Никто даже не пошевелился.

И тут поднялась рука Оскара.
– Шестьсот, – сказал он мягко, но так, что было слышно всем.

Леди Агата бросила на него короткий, оценивающий взгляд.
– Шестьсот от джентльмена у колонны. Есть семьсот?

– Семьсот, – раздался голос с другого конца зала.

– Восемьсот, – тут же парировал Оскар.

– Девятьсот.

– Тысяча, – произнес Оскар, и в его голосе впервые прозвучали стальные нотки.

Ваня под столом схватил его за рукав.
– Ты с ума сошел? У нас нет тысячи фунтов! У нас нет и пятисот!

– Спокойствие, Иван, – сквозь зубы произнес Оскар, не переставая улыбаться. – Мы не платим. Мы просто... задаем направление аукционному потоку.

В этот момент леди Агата Кромвель подняла руку.
– Мoment, please. – Она снова посмотрела на Оскара, и теперь ее взгляд был не просто оценивающим, а пристальным. – Мистер...?

– Квест. Оскар Квест. Консультант по культурному наследию.

– Мистер Квест. Вы, я вижу, человек осведомленный. Не могли бы вы поделиться с аудиторией, что именно заставляет вас так... горячо интересоваться этим скромным изделием? В каталоге указана весьма скромная атрибуция.

Это был момент истины. Ловушка захлопнулась. Но Оскар только этого и ждал. Он медленно поднялся, поправил бабочку и сделал небольшой глоток шерри, как бы собираясь с мыслями. Весь зал замер.

– Леди Кромвель, вы, как всегда, беспощадно точны, – начал он, и его голос зазвучал чуть громче, наполняясь лекторскими интонациями. – Да, каталог скромен. Но каталоги, увы, часто молчат. А вещи... вещи иногда кричат. Просто нужно уметь услышать.

Он вышел в проход и медленно приблизился к ковру.
– Вы правы, это не Унила. И не середина XX века. Этот ковер – из долины, которой больше нет на картах. Его ткали не для красоты, а для молитвы. Узор «путь воды в пустыне» – это не орнамент. Это карта. Карта пути к воде. И пути души к спасению. Его ткали в годы Великой засухи, вложив в каждую нить мольбу о дожде.

Он обернулся к залу, и его взгляд стал томным, почти мистическим.
– Говорят, в тот год дождь действительно пошел. И говорят... что тот, кто владеет этим ковром, обретает не просто ковер. Он обретает связь с чем-то... древним и очень одиноким. Некоторые называют это удачей. Другие... проклятием. Ведь вода, как известно, и жизнь, и смерть.

В зале повисла напряженная тишина. Даже леди Агата смотрела на него, слегка приоткрыв рот. Оскар поймал ее взгляд и мягко улыбнулся.

– Конечно, это всего лишь легенда. Но... – Он сделал театральную паузу и медленно достал из внутреннего кармана пиджака тот самый серебряный портсигар. – Но иногда легенды находят неожиданные подтверждения. Видите эту монограмму? «B.O’S». Базиль О’Шей. Ирландский аристократ, большой знаток Востока. Именно он нашел этот ковер. И именно он... отказался от него. Передал его обратно торговцу в Марракеше с одним условием – найти ему «достойного хранителя, а не владельца». Он считал, что такие вещи не продаются. Они... доверяются.

Оскар посмотрел прямо на леди Агату.
– Я здесь не как покупатель, леди Кромвель. Я здесь как... посредник. Как исполнитель воли старого человека, который не мог сюда приехать. Моя задача – не продать, а найти. Найти того, кто поймет. Кто почувствует. Кто услышит этот тихий зов воды в пустыне.

Он замолчал. Зал взорвался аплодисментами. История, поданная с таким изяществом и уверенностью, сделала свое дело. Ценность лота взлетела до небес.

Леди Агата Кромвель смотрела на Оскара еще несколько секунд. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ дрогнула едва заметная улыбка. Она поняла всё. Поняла, что ее использовали как камертон для настройки толпы. Поняла, что перед ней – виртуоз.

– Благодарю вас, мистер Квест, за этот... исчерпывающий комментарий, – произнесла она сухо, но без прежней ледяной отстраненности. – Будем продолжать? Тысяча фунтов от джентльмена у колонны. Кто даст больше?