Оскар. Проклятие Блэксберри

31

Они вышли через заднюю дверь. В свете молнии дом сиял чернотой ночи. Он выглядел свежим, будто его только построили. В окнах мелькали чьи-то силуэты, на чердаке горел свет лампы. Оживали некие силы, оживали и заполняли Блэксберри. Скрип ступенек, деревянных половиц, шум распахнутых форточек, топот десятков ног.

Прошлое и настоящее сливаются воедино.

Жгучий холодный воздух проникал свозь одежду. Лора не чувствовала пальцев в насквозь промокших ступнях. Эмма уверенно шла впереди. На холме появился мальчик. Мокрые волосы струились по лицу. Он смотрел на Блэксберри презрительным взглядом. Дом больше не принадлежал лорду Голдендарку: он притащил за собой темное прошлое, в котором его ненавидели.

– Я отвлеку мальчика, а вы делайте, что я скажу, – начала Эмма, не отводя взора от Оскара. – Возьмите мешок, спуститесь в склеп и заберите кости лорда. Идите по правой стороне и не пугайтесь тьмы: его гроб будет в самом низу.

– Что вы говорите? – Лора пыталась перекричать гром.

– Нужно отнести его кости к озеру – туда, где он нашел свою смерть. Я не могу этого сделать, он не пускает меня вниз. Но вы можете. Пока что.

– И что это даст? Магическим образом решит проблему? – Лора не скрывала иронии, столь неуместной сейчас.

– Время. И помощь. Прошлое и настоящее сольются воедино… Сделайте это. Быстро! – Эмма перешла на крик. – Я отвлеку его.

Лора выхватила мешок и побежала. Она чувствовала себя глупой героиней нелепой комедии. За спиной прозвучал грозный голос Изабеллы.

– Огастес! Супруг мой! Добро пожаловать!

Лора помчалась. Земля задрожала, лужи, в которые она ступала, закипели. Ступни обожгло, но Лора старалась не замечать огня. Лед, лед, лед, снег и лед, повторяла она.

– Огастес!!! Ты не пройдешь в этот мир! – гром не мог заглушить отчаянный крик.

Лора открыла калитку склепа, подошла к массивной двери. Со стороны Блэксберри раздался знакомый визг вороны, похожий на гогот чайки. Его подхватили сотни птичий голосов. Лора повернула ключ в большом металлическом замке, сняла замок с двери и засунула в мешок: ей не хотелось оставлять кому-либо возможность запереть ее внутри. Над головой пронеслась стая черных воронов. Тяжелая каменная дверь не поддавалась на слабые попытки открыть ее.

– Огастес!

Лора потянула со всей силы, в животе оживились спазмы – плод тянул вместе с ней. Раз, и два, и три. Дверь приоткрылась. Тянуть стало легче, Лора распахнула дверь и привалилась рядом. Некоторые птицы падали на крышу склепа. Дверь отворилась до конца и застыла на месте. Из склепа подул мертвый воздух.

Я ни за что не спущусь туда, ни за что.

– Огастес!

– Изабелла! – ответил поющий могильный голос. Уста мальчика не могли произнести такое.

Лора сделала шаг во тьму. Ступеньки были скользкие. Двадцать лет назад на таких же ступенях, ведущих в пруд, она упала и разбила губу. Лора держалась правой стены. Спуск был коротким, за ним стена поворачивала вправо, а запах усиливался. Лора во что-то врезалась, и пыль взлетела в воздух. В полной темноте руки нащупали холодный камень. Она опустилась на колени и нашла гроб, лежащий на полу.

Действуй быстро. Я не могу здесь находиться, я сойду с ума!

Сдвинула крышку гроба, по сравнению с дверью она ничего не весила. Кости лорда были хрупкими, они рассыпались в руках, как песок. Она горстями собирала прах, иногда натыкаясь на длинные жесткие кости, похожие на трубки, и укладывала в мешок.

На лестнице раздался шум: кто-то спускался вниз. Лора затаила дыхание в слабой надежде остаться незамеченной. Цок-цок по ступенькам. Трупы птиц скатились в склеп и потревожили клубки пыли, которые, возмущаясь, взлетели вверх. Горло зачесалось, но Лора не поддалась кашлю. Она продолжила опустошать гроб, добавляя к своим грехам еще и осквернение могилы. Чтобы как-то овладеть страхом, она запела:

«Я сижу один у окошка.

Дождь бьет в стекло, как в хрустальный стакан.

Я всю жизнь жду счастливого шанса,

Но он не пришел и не придет никогда.

О, я даже не знаю...

Мои дни уходят.

Я скрываюсь в тени, сам не знаю где.

И я все еще здесь, ловлю твои слезы,

Пока они не упали к земле…»[1]

Поток ветра прервал тихое пение и заглянул в гроб лорда. Прах поднялся в воздух, Лора случайно вдохнула его и закашлялась. Она поздно услышала стук шагов. Шею защекотало прикосновение чужих волос, над ухом раздался шепот с холодным придыханием:

– Оmen complebitur…

И леденящая дрожь охватила каждую клеточку тела. Зубы впились в шею. Лора с размаху ударила гостя мешком, в котором помимо костей и праха был тяжелый металлический замок, затем толкнула локтем и пнула его. Ведьминский визг отлетел к другой стене склепа. Лора кинулась к выходу, к слабому источнику света, к лучику надежды и спасения, но поскользнулась на трупе птицы и упала на каменные ступеньки. Часть праха высыпалась из мешка и вновь попала в легкие. Несмотря на боль, Лора поползла вверх. Только бы успеть… Почти у верха кто-то схватил ее за ногу и укусил. Лора, не оглядываясь, пнула чудище по большой голове. Женщина закричала. Лора выбежала из склепа и ухватилась за дверь. Наконец она увидела рыжеволосую Лилит с безумными глазами, ползущую за ней на паучьих лапах, и вскипела от ярости.

– Какая же ты дура! Зачем ты мешаешь мне, идиотка? – проорала она.

В ней пробудились силы, она задвинула дверь и повесила на нее замок. С обратной стороны Лилит билась и визжала. Лора повернула ключ и оставила его в замке.

– Тварь тупоголовая! – бросила она напоследок.

В небе кружили вороны, нельзя было понять, на чьей они стороне. Лора бежала, не чувствуя ног. Они стали маленькими пропеллерами и работали отдельно от хозяйки. Она не смотрела по сторонам, боясь увидеть лорда и его супругу в настоящем обличии, неистовствующих и жаждущих смерти. Крики воронов заглушали прочие звуки. Начался лес, и ветви деревьев, словно в сговоре с темными силами, старались затормозить бегущую девушку: они цеплялись за волосы, царапали лицо, рвали одежду. Некто в животе тоже совершал пробежку внутри нее. Сердце взрывалось от напряжения. Лора мчалась до самого озера.