Осколки фарфоровой куклы

Глава 1. Позвони мне, Палмер

Мерзкий, пробирающий до самых костей смех эхом разнесся по гостиной. Господин Лонг, словно необъезженный жеребец, гоготал над шуткой своего приятеля, то и дело прикладываясь к бокалу с коньяком.

Он полулежал в кресле, развалившись с показной небрежностью, и жевал закуски так неосторожно, что мелкие крошки сыпались на дорогой пиджак, оставляя на ткани неприглядные следы. Его коллегу подобная неряшливость ничуть не смущала — он и сам не отличался чистоплотностью. Эти люди привыкли, что в их мире всё за них делают слуги. Таков был порядок вещей: одни с рождения держали в руках золотую ложку, а другие — вынуждены были прислуживать, позволяя продавать себя, словно скот, или дарить знакомым, перевязав голову подарочным бантом.

— Камила, убери здесь, — приказал господин Лонг, указывая пальцем на пол.

Камила Тартал услужливо поклонилась и потянулась за тряпкой. Она опустилась на корточки, что было крайне неудобно в узкой юбке-карандаше, но, несмотря на дискомфорт, не позволила себе ни единой жалобы. Собрала упавшие кусочки сыра в ладонь, протерла паркет и бесшумно скрылась в коридоре. Выбросив мусор, она вымыла руки и понуро опустила голову.

За весь вчерашний день девушка не присела ни на секунду. Спала едва пару часов, а сегодня работы снова было по горло. Она едва справлялась с обязанностями по дому, а господин Лонг, казалось, намеренно не нанимал других помощников. Его влекла Камила Тартал, причем во всех смыслах. Девушка была неглупой, обладала тонкими чертами лица, а о её фигуре и говорить не стоило — такие параметры были дарованы лишь топ-моделям, Камиле же они достались от матери, а той — от бабушки.

Камила была прилежна, чистоплотна и всегда вежливо сносила истерики хозяев. Её купили три года назад, и за это время она привыкла к любым выходкам господ в доме Лонгов.

Девушка научилась безошибочно определять настроение хозяина по походке или по силе, с которой он захлопывал двери. Она никогда не вступала в споры и всегда беспрекословно подчинялась приказам. Если велели стирать — приступала немедленно. Приказали убрать со стола — тряпка уже в руках. Упомянули, что окна давно не мыты — к вечеру стекла уже сияли.

Вот только какой бы идеальной рабыней ни была Камила, её всё равно периодически наказывали. Причины бывали разными, порой казалось, что вытянутыми за уши, но перечить господину строго запрещалось — иначе наказание становилось лишь суровее.

— Камила, — властный голос господина Лонга раздался на кухне, когда гость уже ушел. — Ты кое-что упустила.

Девушка обернулась, наивно хлопая карими глазами с длинными ресницами. На её лице не было ни грамма косметики — в этом доме макияж для неё был под запретом. И всё же Камила была настолько хороша собой, что влюбиться в неё можно было с первого взгляда.

— Подойди сюда, — поманил мужчина пальцем. — Не стой в другом конце комнаты, когда я с тобой разговариваю.

Камила послушно сократила дистанцию и встала перед ним. Она чуть заметно улыбнулась уголками губ, но, заметив строгое выражение лица мужчины, мгновенно стушевалась.

— Ты меня слушаешь? — внезапно спросил он серьезно.

— Конечно, господин.

— Смотри, — господин Лонг указал на ворот своего пиджака.

Камила опустила взгляд и замерла, заметив там пятна от еды. На бежевой ткани они бросались в глаза, и любая капля влаги, не говоря уже о жире или соусе, была заметна моментально.

— Я обедал с коллегой, — напомнил мужчина. — Сидел с ним за одним столом. И всё это время мой пиджак был в таком виде.

— Простите, я обязательно постираю…

— Уже не нужно, — спокойно ответил тот. — Я уже достаточно опозорился перед мистером Квоном. Уверен, его слуги не позволили бы ему сидеть перед гостями в грязном пиджаке.

Камила опустила голову:

— Простите.

— Какой смысл извиняться? — монотонно произнес господин Лонг. — Снимай юбку и пиджак.

Камила поджала губы и сглотнула вязкую слюну. Спорить она не стала, зная, что этим лишь сильнее разозлит хозяина.

Замочек на юбке неумолимо звякнул. Ткань скользнула с бедер, оставляя Камилу в бежевых трусиках. Следом на пол упал черный пиджак, а девушка съежилась, натягивая тонкую майку чуть ниже, чтобы прикрыть бедра.

— Топ тоже снимай, — добавил господин, вытаскивая из брюк ремень.

Камила стянула майку. Теперь на ней осталось лишь нижнее белье.

— Нагибайся, — раздался снова этот спокойный, но леденящий душу голос.

Девушка начала медленно опускаться, но в тот же миг получила толчок в спину. Шатнувшись, она впечаталась грудью в обеденный стол. Секунда — и по бедрам прилетел хлесткий удар, от которого с губ сорвался тихий стон.

Камила зажмурилась, снова и снова ощущая своей тонкой, фарфоровой кожей удары ремня. Ушибленные места моментально наливались багровым, но господину это лишь приносило удовольствие.

Он хлестнул снова — на этот раз по спине. Камила вскрикнула от неожиданности и не смогла сдержать всхлипа боли. По пояснице пришлись еще два удара, после чего «шоу» для господина Лонга подошло к концу.

У этого урода под брюками отчетливо обозначилось возбуждение.

— Милый, ты занят? — в кухню заглянула госпожа Лонг, его мать.

— Уже закончил, — сухо ответил он, поправляя ширинку.

Женщина без капли сочувствия осмотрела багровые полосы на теле девушки, а затем развернулась к сыну с улыбкой:

— Выходи в сад, поможешь мне.

И они просто ушли.

Камила подобрала свою одежду. По избитому телу было больно натягивать ткань, но ей пришлось облачиться в привычную униформу, чтобы донести себя до подсобного помещения, где стояла её кровать. Девушка рухнула на неё животом и разрыдалась в подушку от бессилия и боли, о которой не могла никому рассказать.

На следующий день дом снова был полон гостей. Камила не имела понятия, кто все эти люди, но женщин среди них не было. Абсолютно все мужчины — разного телосложения и роста, кто-то в строгом костюме, кто-то в рубашке и джинсах, а кто-то и вовсе в кожаной куртке — обсуждали с господином Лонгом бизнес, попутно вкусно закусывая и выпивая.