Осколки хрусталя

Глава 14.1

Защелкнув наручники на запястьях «синего», Феликс распрямился, с презрением глянул на вопящего от боли, катающегося по полу бугая с изуродованным шрамами лицом, огляделся.  В зале стояла невообразимая неразбериха, пахло  сгоревшим порохом, люди вопили, халдеи суетливо бегали с выпученным глазами, только кавказцы с невозмутимым видом взирали на происходящее. Когда раздались выстрелы, они повскакивали со своих мест, но, быстро сообразив, что события, происходящие в зале не имеют к ним никакого отношения, вернулись к столу, выпили и, бросив на скатерть не считая горсть смятых купюр,  неторопливо направились к выходу.

Компания молодых людей спокойно продолжала пить пиво, женщины, сидящие за их столом, истерично хохотали, наслаждаясь бесплатным зрелищем. При этом они непрестанно курили, то и дело поднося к губам сигареты. Ни одна дверь, ведущая в кабинеты, не открылась. Там сидели другие люди. Они выжидали. Феликс успел заметить удаляющуюся  спину мужчины, который мимоходом расправился с явно опасной криминальной парой, вырвав из их рук девушку. Формально он должен был задержать его, но кроме расположения к этому человеку ничего не испытывал. Когда мужчина резким толчком распахнул дверь, ведущую на улицу и оглянулся, Феликс, повинуясь невольно возникшей симпатии к нему, еле слышно прошептал: «Я позабочусь о собаке, уходи». Ему показалось, что сказанные тихо слова долетели до уходящего,  тот кивком поблагодарил его.

Официанты окружили бугая; стараясь помочь ему, они срывали скатерти  со столов и, мешая друг другу, пытались перевязать кровоточащую рану.

Собака лежала на боку с открытыми глазами, не скулила, не выла. Просто лежала, часто подергивая лапами. Было не ясно, жива она или нет. Кровь заливала ей морду и левый бок, стекала на пол, образуя лужу. Последовав примеру официантов, Феликс одной рукой сдернул со стола скатерть, другой схватил початую бутылку водки, вылил ее содержимое на раны и, завернув собаку в скатерть, взял на руки. Собака никак не реагировала на творимые над ней манипуляции. Голова ее безвольно свесилась на бок. Было такое ощущение, что она сдохла, но Феликс ладонью чувствовал слабое биение ее сердца. Нарушая все инструкции, предписывающие сотрудникам милиции в первую очередь оказывать помощь пострадавшим независимо от того, являются ли они преступниками или лицами подвергшимися нападению, он, сидя со спеленатой собакой, качая ее как ребенка на руках, нашептывал ей всякие ласковые слова. Его абсолютно не трогали стоны порванного собакой, не интересовало и что будет с ним в дальнейшем. Если «синему» еще можно было предъявить обвинение в незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия, то его напарнику в данной ситуации не инкриминировалось ничего. Он был лицом пострадавшим.

Вызванный администрацией кабака милицейский патруль прибыл на удивление быстро: с одной стороны райотдел находился рядом, с другой -пострадавший был лицом известным не только в своей среде, но и в милицейских кругах.

Феликс, предъявив свои документы, успел только помочь быстро оформить соответствующий протокол, как прибыла скорая помощь. Несмотря на все уговоры о госпитализации, господин Гультергер отказался отправиться в больницу. Скрежеща зубами больше от злобы, чем от боли, он, поддерживаемый под руки своими холуями, проследовал в «Гелендваген». Заменив наручники, надетые Феликсом на «синего», на свои, прибывшие милиционеры погрузили значившегося по предъявленным документам Сидорова Александра Александровича в милицейскую машину и отбыли в отделение. 

Оставшись один, с собакой на руках, Феликс безучастно наблюдал, как официанты и уборщицы ловко приводят в порядок зал. Как только милиция уехала, из дверей кабинетов как тараканы потянулись к выходу местные «жучки» со своими «телками». Некоторые несли пакеты с недоеденной закуской, из пакетов торчали горлышки бутылок. Стараясь быть незаметными, они, отворачиваясь от посетителей, закрывая лица платками и газетами, тихо выскальзывали из кабака и растворялись в ночи.

Зал быстро опустел, скучающие официанты с раздражением стали поглядывать в строну одиноко сидящего Феликса. Поняв, что после всего случившегося ждать посетителей бессмысленно, рядом с Феликсом «нарисовался» администратор. Тихо приблизившись, он, с плохо скрытой фальшью в голосе, сочувственно, полушепотом сообщил, что может дать адресок местного ветеринара.

Стараясь понять о чем ему толкуют, Феликс, не мигая, уставился на него и тот, смутившись, быстро написал на вырванной из блокнота странице:  Лесная, 19, Казимир Яковлевич. Пока Феликс шел к выходу, тот на ходу скороговоркой объяснил, как найти эту улицу и дом.

Выйдя, Феликс огляделся. Желтый свет фонарей, с трудом пробиваясь сквозь густой туман, слабо освещал улицы и тени, путаясь в ветвях, скользили по мостовой. Пытаясь сориентироваться, он сделал несколько шагов и в нерешительности остановился.

Милицейская машина и скорая помощь уехали.

Несмотря на подробные объяснения администратора, как добраться до ветеринара, он не очень представлял, куда двигаться. Заполнявший улицу сумрак и густая тень, падающая от кустарника, растущего вдоль глухих заборов, скрывали редкие таблички с названиями улиц, превращая поиски нужного адреса в весьма и весьма трудную задачу.

Собака на руках очнулась, начала скулить, но вскоре снова, безвольно уронив голову на бок, затихла. Феликс пожалел, что, когда была возможность, не воспользовался патрульной машиной, уж милиционеры бы быстро доставили его в нужное место. Из дверей по двое, по трое начали выходить работники ресторана. Двери, поминутно хлопая, выплевывали на улицу людей. Официанты, буфетчики не скрывали радости от того, что, благодаря случившемуся, нежданно-негаданно они рано освободились и скоро окажутся дома. Обычно ресторан работал всю ночь, пока последний посетитель не покидал его. Последним, в сопровождении охранников, покинул здание администратор. Один из них, попрощавшись, вернулся в помещение, закрыл входную дверь, притушил свет. Только название ресторана и рекламные щиты по-прежнему весело мигали разноцветными лампочками. Пожав на прощание администратору руку, другой охранник быстро нырнул в машину и, сорвавшись с места, взвизгнув шипами, умчался.