Осколки Искажения

Глава 3

Был последний день дежурства, когда четверо пограничников окружили Каралда и тычками пытались выяснить у него, где остатки еды:

— Слышь, пузатый, говори, куда спрятал провизию?— Тычок от Борцуса был ощутимо сильнее, чем у остальных. — Если не скажешь, то возьму вон тот булыжник и запихаю его в твои уши!

— П-почему в уши-то?? — отбиваясь от ребят, удивился Каралд.

— Да, почему именно в уши?
Отряд прекратил бить, и четыре пары глаз в недоумении уставились на Борцуса, который уже направился в сторону груды камней.

— А вы гляньте на них, — с усердием, копаясь в поисках подходящего булыжника, ответил тот. — Погодите, не бейте его пока, сейчас найду и подойду...

Бойцы, не понимая, в чём дело, начали осматривать уши Каралда, стоявшего в ужасе от ситуации. Неудовлетворившись осмотром, Слипек начал ковыряться в правом ухе, пальцами меряя размер отверстия ушной раковины.

— Борц, ничего не получится, — окликнул он, ласково поглаживая товарища за ухо, первым понявший идею. — Тут явно требуется хирургическое вмешательство, камешек не пролезет.

— Дык, делов-то, я же ветеринар, — отозвался Терафус, вытаскивая меч, тоже догадавшийся, чего добиваются ребята. — Чего мычишь? Хочешь спросить, почему у нас в отряде нет доктора? А потому что ты скотобаза...

В состоянии полного отчаяния Каралд указал пальцем в сторону и резко рванул в сторону от ребят. Убегая от друзей, он вилял между разрушенных блоков стен и, решив, что в руинах не спрятаться, выбежал на простор.

Оглянувшись назад, ему стало плохо: за ним бежал первым Борцус, держа двумя руками над головой гигантский оплавленный булыжник размером с самого Каралда. В диком ужасе он ускорился, не обращая внимания, куда бежит, когда услышал негромкий гул, который прозвучал на мгновенье.

— Стой, балбес! Внимание, отряд! — вскричал Терафус, тоже услышавший гул. — Боевой режим!

Кнобар и Слипек вытащили мечи и, наконец-то догнав Каралда, встали рядом с ним; тот уже держал свой, готовый отражать атаки. Терафус и Борцус, так и державший булыжник на весу, остановились неподалёку, выискивая источник шума.

— Вот это мы приплыли... — прошептал Слипек, оглядываясь вокруг.

Отряд стоял в начале прохода.

Перед ними зияла глубокая трещина в скале. Стены, неестественно ровные и отвесные, уходили вверх, теряясь в полумраке. Они были покрыты глубокими бороздами и черными пятнами оплавленного камня. Проход сужался и делал резкий поворот уже в сотне шагов. За этим поворотом царила непроглядная чернота. Конец тоннеля не был виден. Казалось, что воздух стал тяжелым и мертвым. Гнетущую тишину нарушал только хруст щебня под ногами пограничников и неровное дыхание Борцуса, готового запустить булыжник в любого, кто появится из темноты.

— Отходим, думаю, здесь не лучшее место для передышки, — отметил Терафус, всматриваясь в глубь прохода. — Борц, прикрываешь.

Отряд начал движение обратно, кроме Кнобара, который, напротив, сделал шаг в сторону тьмы. Он сделал еще несколько шагов, пытаясь разглядеть, что же там за поворотом, и, решив, что надо подойти поближе, позвал друзей:

— Командир, давайте посмотрим, что там...

— Нет, Кноб!

— Это приказ?

— Нет... но знать не хочу.

— Мы одним глазком, — уговаривал Кнобар, видя, что командир не уверен в правильности их действий. — Мы же лучший отряд пограничников, представьте, какие о нас будут слагать легенды, когда мы расскажем, что видели!

— Да кому это интересно, что там за поворотом... — сопротивлялся Терафус, но, помня, как влияет осколок, все же решил поддержать его, когда снова послышался гул.

В нетерпении Кнобар помчался в сторону источника шума, исходящего из глубины, держа меч наготове.

— А, тут всего лишь ещё один поворот... — с разочарованием отметил он и, развернувшись, пошёл обратно к своим товарищам. — Чушь какая-то... Ребята, пошли обратно.

Терафус с удивлением посмотрел на своего бойца, который пару минут назад так стремился узнать, что там, а теперь словно ничего не было, возвращался. Удивлённый такой переменой, он убрал своё оружие и отдал приказ идти в лагерь.

Проход уже не казался таким мрачным и не вызывал ощущения тревоги, когда снова послышался гул, ставший громче. Только замолк звук – пограничники услышали шорохи из-за поворота, с которого только что вернулся Кнобар.

— Твари! Миленькие вы мои! Как же я по вам скучал! — со слезами на глазах воскликнул Борцус, когда перед отрядом из темноты появились враги. Он таки швырнул свой булыжник в ближайших двух.

На этом бой и закончился. Больше никто не появился, шорохи стихли, а раздавленные камнем тела не шевелились.

— М-да... Вот и повоевали... — с огорчением разглядывал останки Слипек и повернулся к командиру. — Тер! Его надо наказать!

— Согласен, — вынес вердикт Терафус. — Борц, за жадность дежуришь всю ночь! Отряд, хватит прохлаждаться в этом проходе. Возвращаемся!

Отряд двинулся обратно, позабыв о только что пережитых минутах напряжения. Но тут Кнобар вспомнил, из-за чего всё началось, и рванул к товарищу:

— Каар!— Он замахнулся, собираясь влепить Каралду леща.

Каралд ловко увернулся, отскочил в сторону и, кувыркнувшись в воздухе, ударил Кнобара ногой в грудь. Тот отлетел на несколько метров и приземлился на спину. С ошалевшими глазами он смотрел, как тот убегает.

— Лови мерзавца! — вскричал Кнобар, вскакивая и присоединяясь к начавшийся погоне.

Отряд погнался за товарищем. Только Терафус чуть задержался, оглянувшись в сторону прохода. Он ждал гула, но ничего не услышал. Сдавленно вздохнув, командир тоже побежал вслед за своими бойцами.

*Ну что за день...* – думал Терафус. – *Хорошо, что это был последним, и целый месяц не увижу этих оболтусов! Только вот Кноб... что же с ним делать...*

Наступившим вечером, когда побитый Каралд всё же вытащил спрятанные припасы, все наелись и улеглись спать, а наказанный Борцус ушёл на дежурство, командир подошёл к Кнобару.