Осколки Истории. Том 1 "Боги могут плакать"

Глава 7 "Тени завтрашнего дня"

Утро. Тёплые солнечные лучи пробивались сквозь щели в занавески. За окном пели свои песни ранние пташки, слышался шум проезжающих мимо автомобилей. Город оживал. В небольшой комнате, в которую наш герой недавно переселился, идиллию покоя нарушил звон будильника, циферблат которого показывал ровно 7 утра. Молодой человек медленно поднялся с кровати, во всём теле чувствовалась слабость, а веки еле поднимались после крепкого сна. Он встал с кровати и прошёл в ванную. Вчера ему выделили небольшую квартиру в общежитии. Дверь закрывалась на ключ-карту, которую им выдали на вахте. При в ходе в квартиру ты оказываешься в главной комнате, где есть шкаф, небольшой столик и кровать. Выключатель располагался возле выхода, а большую часть комнаты покрывал дряхлый красный ковёр. Справа после входа в квартиру был дверной проём на кухню: маленькая комната, где было всё самое необходимое, включая соду, а также маленький, полтора метра, холодильник. На против кухни была дверь в ванную комнату, в которую сейчас зашёл молодой Перун. Он подошёл к раковине, осмотрел себя в зеркале, которое висело прямо над ней. В углу комнаты стоял душ, а в другой части находилась дверца ко всем счётчикам.

Перун: "Необычно просыпаться не дома"

Перун взял из пластикового стаканчика свою зубную щётку, намазал немного пасты и принялся чистить зубы, размышляя о вчерашнем дне:

Перун: "Так странно, вроде бы он и объяснил вчера нам кто мы, но вопросов меньше не стало, всем видимо было уже всё равно, все были вымотаны из-за переезда. Нужно было ездить домой, собирать вещи, а главное, что необходимо было уже быть здесь до 9, иначе тебя бы оставили ночевать на улице... Тюхе выглядела разбитой после своего поражения, а Рас же всё также был горд собой, как же он подбешивает. "

Перун закончил, вернулся обратно в комнату, собрал вещи и направился к выходу из квартирки.

Тени скользили по высоким потолкам, цепляясь за резные карнизы, будто не желая отпускать последние лучи дневного света. Длинные коридоры, вымощенные холодным камнем, тянулись в обе стороны, теряясь в полумраке. Стены, украшенные портретами прежних ректоров и выдающихся выпускников, смотрели свысока на каждого проходящего. Под ногами слегка поскрипывали дубовые половицы, хранящие следы сотен шагов — поспешных, нерешительных, торжественных. Где-то вдалеке эхом отзывались голоса студентов, но сами они растворялись в лабиринте переходов, оставляя после себя лишь шепот затихающих разговоров. По бокам, точно стражи, стояли массивные двери аудиторий — одни приоткрыты, выпуская наружу обрывки фраз, другие наглухо закрыты, храня свои тайны. Воздух пах старыми книгами, воском от свечей и едва уловимым ароматом времени — терпким, как переплеты фолиантов в библиотеке, и горьким, как чернила, давно впитавшиеся в пергамент. А между колоннами, в нишах, прятались укромные уголки — места для тех, кто предпочитал уединение шумным толпам. Здесь, в полутьме, можно было услышь шелест страниц, тихий вздох или даже сдержанный смех — редкие мгновения, когда академия ненадолго сбрасывала маску строгости. Но стоило сделать шаг — и коридоры вновь становились безмолвными, величественными, готовыми поглотить любого, кто осмелится нарушить их вековой покой.

Коридор гудел, как растревоженный улей: кто-то торопился на урок, кто-то болтал у стенки, а кто-то лениво переставлял ноги, не желая вливаться в окружающую суету. Перун шёл ровно посередине — не спеша, но и не ковыляя. Его кроссовки мягко шаркали по полу, едва отрываясь от пола, будто он экономил силы для чего-то более важного. Рюкзак висел на одном плече, подрагивая с каждым шагом. Из полураскрытого кармана торчал край тетради — видимо, вчерашняя домашка. В руке — телефон, но взгляд его скользил мимо экрана, рассеянно цепляясь за лица проходящих мимо учеников. Он не любил утреннюю толкучку, но и не ныл по этому поводу — просто существовал в ней, как рыба в воде, принимая шум и суету как неизбежный фон. Из распахнутого окна дул лёгкий ветерок, шевеля его чёлку. Поворот, ещё один коридор. Тут было потише. Перун наконец сунул телефон в карман и потянулся, слегка хрустнув пальцами. Скоро урок. Но пока — только он, пустой коридор и ленивое утро, которое ещё не успело стать проблемой. Перун толкает дверь плечом — она с лёгким скрипом поддается. Класс пуст: ряды парт, притихшая доска, пыльные лучи света в оконном проёме. Он заходит, швыряет рюкзак на ближайший стул, и эхо гулко разносится по кабинету. На секунду замирает, слушая эту тишину — свою, ничейную. Потом достаёт телефон и плюхается на подоконник, свесив ноги. Проходит минута, две, три.

Перун: "Так необычно находиться здесь".

Но спокойствие не могло длится вечность. Двери неожиданно распахнулись, и в комнату завалился высокий человек, которого нельзя было ни с кем спутать. В воздухе появился запах мяты и лёгкий намёк на виски. Если бы радуга решила воплотиться в человеке – это был бы Тегмен. Его ослепительно-голубой костюм выглядел так, будто его сшили из кусочка средиземноморского неба – яркий, слегка блестящий под светом, он мгновенно притягивал взгляды даже в самой скучной толпе. Галстук в тон был завязан небрежно, как будто Тегмен только что выиграл его в карточной игре, а возможно, так и было, ведь вчера галстука на нём не было. Его белые волосы – не седина, а будто специально выкрашенные в цвет морской пены – торчали в разные стороны, словно он только что пережил небольшой ураган или особенно удачную шутку. Парочка непослушных прядей всегда падала на лоб, добавляя ему озорного вида. На лице круглые тёмные очки, несмотря на то, что он в помещении, видимо, для стиля. Лицо Тегмена казалось вечно улыбающимся – не той натянутой улыбкой, что скрывает усталость, а по-настоящему бесшабашной, будто он только что услышал лучший анекдот в своей жизни и вот-вот поделится им со всеми вокруг. Глаза – ярко-синие, почти сапфировые – искрились, будто он знал какую-то вселенскую шутку, о которой остальные даже не догадывались. На ногах – белые ботинки, уже слегка потрёпанные, потому что Тегмен не ходил, а скорее порхал от одного приключения к другому, оставляя за собой след из смеха и лёгкого хаоса. В кармане пиджака всегда торчала пачка сигарет и жвачка. Разве разрешено курить на территории академии?