Осколки Истории. Том 1 "Боги могут плакать"

Глава 9 "Якорь прошлого"

Дождь резал лицо, как тысячи ледяных игл, а ветер выл в ущельях, будто сама земля стонала от их беды. Рас бежал, спотыкаясь о скользкие камни, чувствуя, как вес полумёртвого тела в его руках становится невыносимым. Тегмен не стонал — только хрипел, и с каждым шагом его дыхание становилось всё тише, словно жизнь утекала сквозь пальцы вместе с кровью, которая лилась из ужасной раны на его груди.

Это была не просто рана. Это была пропасть, разверзшаяся на его теле. Края мяса, изодранные когтями или зубами, почернели от запёкшейся крови, но из глубины всё ещё сочилось алое — густое, вязкое, смешивающееся с дождём и стекающее по животу мутными ручьями. Внутри, сквозь рваные лоскуты плоти, виднелось что-то белое — то ли ребро, обнажённое до кости, то ли сухожилие, державшее его на краю смерти. Каждый вздох Тегмена заставлял рану шевелиться, как живое чудовище, пожирающее его изнутри.

А сзади — рёв. Глухой, низкий, будто сама гора орала от ярости. Что-то огромное двигалось в тумане, ломая скалы, сотрясая землю. Рас не оглядывался. Он знал — если остановится, они умрут.

И тогда земля дрогнула. Сначала — лёгкая вибрация, будто гигантская змея проползла под камнями. Потом — удар, от которого Рас пошатнулся. Камни посыпались с вершины, скалы треснули, и внезапно край обрыва, на котором он стоял, рухнул вниз. Он не успел даже вскрикнуть. Мир перевернулся. Они падали, ветер свистел в ушах, дождь хлестал по лицу, а где-то внизу, в белой пустоте, ждал конец.

Рас: «Это конец?»

Мелькнуло в голове у Раса. Рядом Тегмен слабо дёрнулся в его руках, будто даже сейчас пытался бороться. Но было уже поздно. Тьма настигла их...

***

Они стояли на вершине мира — там, где камень встречается с облаками. Гора, чёрная, как старая кость, вздымалась из моря тумана, будто исполинский клинок, брошенный в землю в незапамятные времена. Её склоны, изъеденные ветром, были покрыты трещинами, словно шрамами, а острые выступы скал напоминали рёбра гигантского зверя, застывшего в вечном падении.

Внизу, насколько хватало глаз, расстилался океан тумана — густой, молочный, мертвенно-неподвижный. Он поглощал всё: звуки, свет, сам воздух, превращая пространство в безмолвную пустоту. Лишь изредка в его белесой толще проступали тени — то ли далёкие вершины, то ли нечто большее, скрытое в глубине.

Небо здесь было низким, тяжёлым, свинцовым. Облака, серые и рваные, цеплялись за скалы, словно не решаясь уйти. Ветер, холодный и резкий, гулял между камней, завывая в расщелинах, будто оплакивая что-то давно утраченное. А над всем этим — тишина. Не та, что успокаивает, а та, что давит. Тишина, в которой слышно, как кровь стучит в висках. Мир здесь был мёртв. Или просто ждал.

Тегмен медленно повернулся на месте, впитывая вид вокруг. Горы, утопающие в тумане, острые скалы, будто выточенные рукой безумного бога, и бескрайнее небо, тяжелое и низкое. Он свистнул сквозь зубы.

Тегмен: Слышь, принц, а разве это "подземелье"?

Он раскинул руки, словно представлял публике сцену.

Тегмен: Что-то слишком открыто для [врат], не находишь?

Рас даже не удостоил его взглядом. Его внимание привлекли старые деревянные мосты, перекинутые между скал. Доски, почерневшие от времени, скрипели на ветру, а канаты, удерживающие конструкцию, выглядели так, будто готовы были рассыпаться от одного неосторожного шага.

Рас: Босс где-то ниже, пойдём.

Тегмен скривился.

Тегмен: Эй, хоть бы на вид полюбоваться дал. Ты вообще понимаешь, где мы? Это же…

Рас: Заткнись

Резко оборвал его Рас, даже не оборачиваясь. Тегмен замер на секунду, потом усмехнулся.

Тегмен: Ага, значит, всё-таки боишься.

Рас не ответил. Он уже шагал к краю платформы, высматривая спуск к ближайшему мосту. Тегмен, вздохнув, потянулся за ним, но не смог удержаться от последней реплики:

Тегмен: Ладно, ладно, идём. Но если эти мосты рухнут — я тебе припомню.

Рас проигнорировал и это. Они двинулись вперёред — один в гнетущем молчании, другой — в тщетных попытках его разорвать. А вокруг, как немой свидетель, висел туман, пока существа в тени ждали.

Они вышли на узкий утёс — крохотный каменный язык, нависающий над бездной. Впереди зыбко покачивался древний мост, скрипучие доски которого, казалось, дышали ненадёжностью. Рас резко остановился, прижал Тегмена к скале — и в тот же миг над их головами с рёвом пронеслось нечто.

Огромное, покрытое перьями и чешуёй, с крыльями, рвущими туман. Существо, напоминающее помесь ящерицы и коршуна, мелькнуло в воздухе и исчезло в серой дали. Рас медленно разжал пальцы, впившиеся в плечо Тегмена, и мрачно посмотрел на свой клинок.

Тегмен: Ну что, принц, твоя игрушка теперь кажется не такой уж устрашающей, да?

Рас проигнорировал шутку. Вместо этого его взгляд стал холоднее.

Рас: Это был он?.. Босс?

Тегмен хотел ответить очередной глупостью, но в этот момент, когда они подошли поближе к мосту, раздался звук. Тихий. Липкий. Будто мокрое полотенце шлёпнулось о камень. Они обернулись. Он спускался по скале. Медленно, неспешно, будто давая им время осознать. Огромный, чёрный, с блестящим брюхом и лапами, покрытыми жёсткими волосками. Глаза — множественные, бездонные точки — смотрели на них.

Тегмен: Чёрт…

Рас уже держал клинок наготове. Лезвие дрожало в его руке — не от страха, нет. От волнения.

Рас: Ну что, шутник, теперь будешь смеяться?

Тегмен глотнул воздух.

Тегмен: А что, если мы просто… вежливо поздороваемся?

Паук сделал шаг вперёд. Мост скрипел от ветра. Туман сгущался. Охота началась. Только вот... Он был неправильным. Не просто большим пауком — а чем-то, что нарушало саму логику природы. Его брюшло, покрытое хитиновыми пластинами, пульсировало, будто дышало отдельно от тела. Лапы — слишком длинные, слишком угловатые, с сочленениями, изгибающимися в неестественных местах — заканчивались крючковатыми когтями, царапающими камень с металлическим скрежетом. Но хуже всего была пасть. Она зияла в передней части головогруди — вертикальная щель, окружённая дрожащими усиками. Когда существо приоткрывало её, обнажались ряды зубов — крошечных, острых, как иглы, но их было так много, что они сливались в серебристую массу, похожую на внутренность мясорубки. Слюна, густая и тягучая, стекала по челюстям, оставляя на камне дымящиеся пятна. Его глаза — десятки чёрных, мёртвых точек — не моргали. Просто смотрели. Без ненависти. Без голода. Без чего-либо вообще.