Осколки миров

Глава 9

Мы ещё долго стояли у подножия Шпиля, пока жар по крупинке не уходил из грудных клеток. Когда дыхание выровнялось, посох дрогнул и потух изнутри — лишь знак пламени горел ровным, уверенным светом. По коре поползла новая линия — холодная, цвета старого льда, тянулась к дальним островам, где небо казалось плотнее камня.

— Сад теней, — тихо сказала Эсмира. — Второй источник.

— Прекрасно, — буркнул Рейвен. — Меняем огонь на холод. Как дома.

— Ты дома не ходишь по нитям над бездной, — заметил Арион, всматриваясь в карту. — Впереди два перехода, оба чувствительны к сбоям ритма и… — он замолчал, прищурился. — И к колебаниям эмоций. Держим голову ровно.

— С эмоциями у нас сегодня… — я осеклась и не договорила.

— Не надо заканчивать, — хрипло сказал Кайлен. Он всё ещё держался чуть в стороне, но голос звучал чище, без той рваной дрожи. — Я понял. Если сорвусь — держитесь от меня подальше. Если не сорвусь — тоже.

— Терпеть не могу твою логику, — отрезал Рейвен, — но ладно. Идём.

Дальше путь шёл по «стежкам» — тонким аппликациям из слоистой породы, будто вырезанным и прилепленным к воздуху. Под ними тянулся туман, в котором медленно вращались осколки светлящихся камней — как звёзды, потерявшие небо.

— Слушайте, — сказал Арион и приложил ладонь к посоху. — Слышите? Там, под ногами.

Мы остановились. И правда: где-то в глубине пустоты бился звук — как далёкий барабан. Он совпадал с пульсом.

— Синхрон, — напомнил он. — Дышим в такт, шаг — на «удар».

Мы пошли. Дыхание выровнялось, и стая невидимых «птиц» — тонких, как иглы, — обтекла нас стороной. На одном из перегибов я оступилась: гипс скользнул по гладкому камню. Рейвен подхватил локтем, даже не глядя — так, будто весь путь он и был моим перилом.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Скажешь в конце, — коротко ответил он. — Когда будет конец.

Кайлен шёл последним, словно нарочно оставляя между нами и собой тонкую полоску тишины. Но ещё на первом повороте он вдруг рявкнул:

— Стой.

Мы все замерли. Вперёд, прямо из воздуха, выплыл узкий клин чёрного камня — как язык, готовый лизнуть подошвы.

— Это «пьёт» — проговорил Кайлен, наклонился, не касаясь. — Если ступим — вытащит силу, не физическую. То, что держит вас вместе.

— Ты… откуда знаешь? — не удержалась я.

Он усмехнулся одним уголком губ — горько.

— Потому что это похоже на меня. Забирает то, что греет, и оставляет пустую оболочку.

Прыгаем, не ступая. На «раз».

Мы перепрыгнули. Посох удовлетворённо звякнул в ладони Эсмиры — тонко, как рюмка под ногтем.

Дальше препятствий не было, и очень скоро небо вокруг стало другим: в нём не светились ни луны, ни звёзды — лишь глубина, чёрная и гладкая, как вода ночью.

Перед нами выросли врата — два базальтовых пилона, между ними темнота стояла столбом. Свет посоха дрогнул и почти угас.

— Сад теней, — подтвердил Арион. — Не зажигать ничего внешнего. Помните слова Лунара: «свет может родиться лишь внутри». Здесь всё остальное — приманка.

— Удобное место, чтобы все решили, что я снова сорвусь, — пробормотал Кайлен.

— Не льсти себе, — отрезала Эсмира. — Здесь сорвётся любой, кто начнёт врать.

Он скривился, но кивнул.

— Тогда я пойду первым, — сказал он вдруг. — Если уж что-то меня здесь сожрёт — по делу.

— Нет, — спокойно произнёс Арион. — Первой пойдёт Эми. Посох реагирует на неё сильнее. Я — сразу за ней, затем Рейвен. Ты — замыкаешь, Кайлен. Если на кого-то нападут иллюзии, ты увидишь это раньше всех. Ты на них чуткий.

— Чуткий, да, — глухо хмыкнул он. — К гадостям — особенно.

Мы уже готовы были выстроиться, как предложил Арион, но Эсмира вдруг шагнула вперёд и покачала головой.

— Нет. Входим вместе. Разделимся — нас тут же разобьют поодиночке.

— А если ворота не пропустят всех разом? — спросил Рейвен.

— Тогда они не пропустят никого, — ответила она тихо, но твёрдо.

Я сжала посох, ощущая, как изнутри в пальцы ползёт тепло.

— Эсмира права. Мы уже и так потеряли слишком много. Держимся рядом.

Арион посмотрел на нас по очереди, задержал взгляд на Кайлене. Тот не отвёл глаз — только пожал плечами.

— Делайте, как хотите. Просто предупреждаю: если я… — он запнулся, будто сам себе мешал, — …если я снова сорвусь, я не смогу себя остановить.

— Тогда мы остановим, — сказал Рейвен без тени колебания. — Даже если придётся выбить из тебя всю твою пафосную мрачность.

Кайлен криво усмехнулся, но ничего не ответил.

Мы встали плечом к плечу. Холод между пилонами был ощутимым — он просачивался в лёгкие с каждым вдохом, делая воздух густым, как вода.

Посох в моих руках дрожал, словно колебался, впускать нас или нет.

И шагнули вперёд.

Тьма сомкнулась вокруг нас, без звука, без движения, без ощущения пространства. Первые несколько мгновений казалось, что мы стоим на месте… а потом почва под ногами исчезла, и мы пошли будто по пустоте.

Где-то сбоку мелькнул тёплый огонёк — и голос, от которого у меня похолодела спина:

— Эмилия … вернись…

Я уже знала, что это — иллюзия, но сердце всё равно дёрнулось.

— Не смотри, — предупредил Арион. — Держитесь.

Справа от меня Рейвен шёл чуть быстрее, будто гнал от себя что-то невидимое. Позади слышалось тяжёлое дыхание Кайлена — рваное, как перед срывом.

И вдруг он тихо произнёс:

— Это не иллюзии. Они знают, что мы боимся.

Тьма вокруг нас сгущалась, будто сама пыталась проглотить свет посоха. Стены иллюзии начали колыхаться, и на мгновение перед глазами возникли силуэты — огромные, размытые, словно вытянутые тени. Они не двигались, но ощущение взгляда было почти осязаемым.

— Кто идёт дальше? — раздался хриплый голос, будто исходящий из самой тьмы. — Говори правду… или останешься здесь навсегда.

Я ощутила, как сердце замерло. Внутри всё напряглось — этот сад не требовал усилия физического, он требовал честности.

— Я… — прошептала я, но тут же услышала Кайлена сзади. Его голос был ровный, но с явной сталью: