Осколки миров

Глава 10

Небо над парящими островами будто затаило дыхание. Свет здесь был странный — густой, с оттенком серебра, как туман на рассвете, только сияющий изнутри. Внизу тянулась бездонная пропасть, в которую падал Поток звёзд — бесконечный водопад света. Он был живой: каждая искра внутри переливалась, как крошечная звезда, а звук был похож на шёпот тысяч голосов, слишком тихий, чтобы разобрать слова, но достаточно настойчивый, чтобы тянуть к себе.

Эсмира стояла ближе всех к краю, прищурившись, и ветер срывал с её плеч прядь волос.

— Это… как река из воспоминаний, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за долгое время звучало восхищение. — Каждая капля знает свою историю.

— И способна её забрать, — сухо добавил Рейвен. Он стоял чуть в стороне, облокотившись на посох, и взгляд его был холоден, как сталь. — Лунар предупреждал: если задержишься, Поток утащит и разум, и тело.

Арион присел у самого края, протянул ладонь в поток света. Сияние облизало пальцы, но не обожгло. Он нахмурился, изучая тонкий мост, тянущийся вперёд. Плиты моста были как из стекла, но внутри каждой переливался целый космос. Они мерцали, как дыхание — то ярче, то слабее.

— Тут всё непросто, — наконец сказал он. — Мост держит только двоих. Если кто-то попытается пройти один — плита исчезнет под ногами.

Рейвен шагнул вперёд, даже не колеблясь:

— Я пойду с Эми.

Но Арион резко поднялся и посмотрел на него.

— Нет. Ты останешься здесь с посохом.

— Я справлюсь с испытанием, — Рейвен прищурился.

— А я не собираюсь рисковать, — спокойно, но твёрдо перебил Арион. — Источник заберём мы. Посох должен быть здесь, на берегу. Ты его не выпустишь из рук.

Повисла тишина. Даже Поток, казалось, притих, слушая их. Рейвен сжал рукоять посоха так, что побелели пальцы, но отступил, бросив короткий взгляд на Эсмиру.

— Тогда я иду с ней, — сказал Арион и шагнул к Эсмире.

Она едва заметно улыбнулась. Их взгляды встретились — в её был вызов, в его — осторожность, будто он что-то скрывал.

— Эмилия… — Арион повернулся ко мне, — ты пойдёшь с Кайленом.

Кайлен криво усмехнулся.

— Ну что ж, придётся терпеть.

Я скрестила руки на груди.

— Терпеть? А я думала, моя главная задача — не свернуть тебе шею по дороге.

— Ха, — он ухмыльнулся шире, — сначала попробуй не отстать.

— Отстать? — я прищурилась. — Да ты на ровном месте умудряешься споткнуться.

— Только если меня отвлекают, — он смерил меня взглядом, — а ты, как я вижу, мастер отвлекать.

— Мастер раздражать — это про тебя, — я шагнула ближе, глядя прямо в его глаза.

— Тогда отлично, — он наклонился чуть ближе, — мы оба на своём месте.

— Перестаньте, — резко бросил Рейвен, и в его голосе впервые прозвучала раздражённая нота. Он крепко держал посох, но глаза его были прикованы к Ариону и Эсмире, которые уже стояли на первой плите.

Я с Кайленом подошла к краю. С этой точки вид открывался такой, что дыхание перехватило: острова вокруг висели, словно осколки разбившейся планеты, а между ними тянулись эти хрупкие, светящиеся мосты, каждый с собственным пульсом света. Внизу, в бездне, Поток звёзд падал в вечность, и чем дольше смотришь, тем сильнее тянет вниз.

— Готова? — спросил Кайлен, но в его тоне я уловила лёгкое напряжение.

— Я родилась готовой, — ответила я и первой ступила на плиту.

Она дрогнула под ногой, но когда Кайлен встал рядом, засияла ровнее, как будто признала нас парой для этого пути. Мы сделали ещё несколько шагов, и я почувствовала, что Поток смотрит на меня. Не глазами, а как-то изнутри.

Я увидела лицо папы— живое, тёплое, улыбающееся.

— Эмилия…солнышко — раздалось в моей голове.

Я замерла.

— Эм, — Кайлен толкнул меня в плечо, — не зависай.

— Я не… — начала я, но увидела, что он сам смотрит в сторону сияющего сердца Потока, и его лицо меняется.

Я схватила его за шиворот ворот и дёрнула на себя.

— На меня смотри.

— Ладно… — глухо ответил он, но руку с моей не убрал.

Мы шли дальше, и Поток подкидывал всё новые образы — боль, радость, лица, которых уже нет.

Кайлен пару раз срывался на резкие фразы, я отвечала не тише. Один раз он бросил:

— Если мы упадём, я точно свалю в пропасть первым — чтоб не слышать твой голос в полёте.

— А я тогда тебя догоню, чтобы у тебя был кто-то, кто напомнит, что это ты всё испортил, — отрезала я.

Где-то впереди Арион и Эсмира шли синхронно, но в их молчании чувствовалась натянутость. Пару раз она задерживалась на плитах, и Арион тихо говорил что-то, отчего её взгляд остановился мягким.

Когда мы добрались до конца, в воздухе завис шар источника — огромный, пульсирующий, как сердце звезды. Мы с Кайленом коснулись его одновременно, и холодный свет хлынул в нас, смешавшись с теплом внутри.

На берегу Рейвен стоял, опершись на посох, и смотрел так, будто проверял, вернулись ли мы целыми не только телом, но и разумом.

— Видишь, — Кайлен усмехнулся, — мы оба живы.

— К сожалению, — ответила я, но в голосе уже было меньше яда.

Воздух за спиной дрожал от Потока, но чем дальше мы отходили от сияющих мостов, тем тише становился его шёпот. Камень под ногами снова был плотным и неподвижным, а запах соли растворился в сухом, холодном ветре.

Рейвен стоял у края плато, сжимая посох обеими руками. Кончик был вонзён в землю, и вокруг него будто тянулись тонкие, почти невидимые нити — остатки той силы, что мы оставили за спиной.

Он окинул нас взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше, чем следовало, и хмыкнул:

— Ну, надо же… Никто не свалился, не сгорел, не начал истерично орать, что «видит свет».

— Спасибо за доверие, — фыркнула я.

— Это не доверие, — он откинул с лица прядь волос и чуть сдвинул посох, — это инстинкт. Пока вы ходили со мной — всё было стабильно.

— Ага, — Кайлен скрестил руки, — только напомни, когда это мы ходили с тобой?