Осколки миров

Глава 22

— Как... как я мог этого не понять? — я схватился за голову. — А если она обиделась?.. Эта девочка только что... — я осёкся и тихо выругался.

И тут что-то мелькнуло рядом — будто воздух разрезали. В следующее мгновение рядом со мной уже стоял Кайлен. Его волосы слегка растрепаны, а глаза — яркие, как у зверя.

— И где, чёрт тебя носил? — хмуро бросил Рейвен.

Эсмира с Эмилией подошли почти сразу, и вся наша группа снова была в сборе.

— Осмотрел всё, — гордо заявил Кайлен, словно вернулся с победой.

— И что? — нахмурилась Эмилия. — Ты вообще должен был идти с нами, а не устраивать сольные прогулки!

Он улыбнулся:

— Ну, пришёл же.

— Камень у неё, в кабинете, — продолжил он уже серьёзнее. — И они пока не знают, что мы сбежали.

Он перевёл взгляд на меня.

— Так что, может, нам самим прийти на тестирование?

— Откуда ты... — начал я, но он перебил:

— Подслушал.

Я тяжело выдохнул.

— Тестирование — это когда после установки чипа задают вопросы. Проверяют, всё ли работает. Если ответишь правильно — живёшь. Если нет... — я замолчал, — стерильная комната.

— Раз так, что будем делать? — спросила Эсмира, нахмурив брови.

— Я и Кайлен пойдём на тестирование, — сказал я твёрдо. — А вы останетесь здесь.

— Нет уж, — вмешался Рейвен. — Мы с вами. Если что-то пойдёт не так — прикроем. Мы можем ждать в том узком коридоре, откуда пришли.

— Ага, — добавила Эмилия, — только не шумите.

Мы двинулись обратно, к верхним уровням. Воздух там был тяжелее, пах железом и чем-то стерильным.

Эсмира, Рейвен и Эмилия остались в коридоре, а мы с Кайленом пошли дальше.

— Слушай, — тихо сказал я, пока поднимались по лестнице. — Главное — не показывай эмоции.

Отвечай коротко: «да» или «нет». Ни тени раздражения, понял?

— Понял я, понял, — буркнул он. — Стоять, как ты, и всё будет нормально.

— Почти, — усмехнулся я.

Мы вышли на свет — ослепительно белый, холодный.

Не успели сделать и шага, как нас окружили корректоры — металлические фигуры. Их глаза вспыхнули синим, сканируя нас с головы до ног.

Без единого слова они схватили нас за руки и повели по длинному, звенящему коридору.

Каждый шаг отдавался эхом, будто нас вели не на тестирование, а на суд.

Вскоре мы вошли в зал — огромный, залитый белым светом.

Вдоль стен стояли десятки людей, тихих, неподвижных, словно марионетки.

А по центру — жрица.

Мы встали по центру зала. Жрица подняла подбородок, голос её был холоден и ровен:

— Мы начинаем.

Вопросы шли жестко, методично — но, к счастью, мы отвечали. Хорошо. Даже Кайлен держался: короткие «да» и «нет», ровный тон. Я сам удивлялся, как нам всем удаётся не дрогнуть. Вопросы были странные — не про страх и боль, а про эффективность, преданность, оптимизацию. Для них это и есть человечность.

И потом прозвучал вопрос, который я точно не ждал — но мы прошли и его. Жрица встала, торжественно улыбнулась:

— Вы перезапущены. Поздравляю.

Никакого восторга у нас не было. Она повела нас следом, словно принимала доклады.

— Арион Варес, — её голос был ровен, почти одобрителен. — Ты молодец.

Подошла к Кайлену: — А ты… — отчётливо, оценивающе. — Твои глаза не изменились.

Кайлен проворно откликнулся, но я заметил, как она заглянула глубже, и то, что я сказал вместо него, прозвучало само собой:

— Может быть, со временем.

— Вероятнее, — холодно ответила она и села.

Тогда она открыла свой отсек хранения — и мы не поверили глазам. Там, в запечатанных нишах, лежали осколок Фрактала и камень. Я ощутил, как сердце подскачило. Кайлен прошептал так тихо, что я сперва не расслышал:

— У неё свои глаза.

Жрица подошла ближе — и в тот же миг Кайлен шагнул вперёд. Его глаза вспыхнули алым огнём, неестественным, ровным, как раскалённое железо.

Я видел, как воздух вокруг будто затих — это было не словом, а действием: гипноз. Она заморгала один раз — и в тот же миг потеряла сознание, не успев и моргнуть.

Я не стал думать. Взял осколок, Кайлен — камень.

— Её нужно взять с собой, — сказал я.

— Зачем? — хмуро спросил он.

— Если она придёт в себя, мы не уйдём даже до ворот, — ответил я.

Чёрт с ней, — сказал он и помог мне поднять жрицу.

Мы вытащили её осторожно, будто это была тяжёлая ткань, и вышли — тихо, по коридорам, не привлекая внимание корректоров. Она пришла в себя где-то по дороге, но мы уже были вне их досягаемости и кое-как добрались до узкого коридора, где нас ждали Эсмира, Рейвен и Эмилия.

— Что вы себе позволяете? — прозвучал слабый, но уже злой голос жрицы, но мы её не слушали. Рейвен сразу закричал.

Кайлен кинулся, бросил камень Эсмире в руки, и она, не теряя хладнокровия, подошла к жрице лицом к лицу. Эмилия, смеясь, поддразнивала:

— О да, наша Сирена жжёт.

Жрица пыталась сказать — мол, как вы выбрались, вас должны были уничтожить, вы просто ошиблись — но Эсмира не выслушала: она ударила кулаком — по лицу, по костям — и зал взорвался сочетанием шока и хохота. Рейвен прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в самый неудобный момент; Эмилия подпевала, как хохотушка-боевик.

Кайлен схватил жрицу за горло; в её глазах застыла паника. Она била его по руке, он чуть ослабил хватку, но тут я остановил его:

— Отпусти. У меня идея лучше.

Мы не стали убивать или пытать — мы заперли её в стерильной комнате, где она не могла навредить или вызвать корректоров. Эсмира заперла дверь.

Жрица металась и ругалася, но нам было всё равно.

— Знаете, — гордо сказала Эмилия, — месть сладка.

— Особенно если такие, как они, — добавил Кайлен сухо и с удовлетворением.

— Пойдём уже, — вздохнул Рейвен. — Я тут больше не выдержу.

Эсмира открыла портал — свет взорвался, воздух зашептал — и мы шагнули внутрь, унося с собой осколок, камень и жрицу, запертую где-то в белой комнате. Надеялся, что на этот раз мы уйдём навсегда.