Осколки миров: Затерянные в тумане

Глава 10. Ушастая

Я проснулся еще до будильника, который стоял на три часа дня, в прекрасном настроении. Рядом, разметав волосы по подушке, спала жена. Я не удержался и поцеловал ее в губы, чем разбудил.

- Уйди. - пробормотала она и толкнула меня рукой.

- Эй! Я вообще-то со всей любовью к ней... - я потянулся к ней, собираясь обнять.

- Отстань! - Она спросонья дернула ногой, пытаясь меня пнуть, но не попала. А потом согнулась калачиком и застонала: - О-у-ум-м...

- Что с тобой, родная? - я встревожился и снова нагнулся к ней.

- Уйди от меня извращенец, садист, маньяк, озабоченный, думаешь только о себе, извращенец...

- Было.

- А-а? - подняла она голову от подушки.

- Повторяешься, говорю.

- Скотина! - они кинула в меня подушкой а потом снова упала в кровать и схватилась за низ живота, - Ох, моя маленькая девочка, что он с тобой сделал...

- Да вроде то, что и надо было... И вообще, мне казалось, что ты была весьма довольна.

- Но не два же часа подряд! Намял мне там всё, теперь болит... помоги встать, сволочь!

- А я тебя очень люблю. - сказал я, придерживая жену и помогая ей подняться с кровати.

- Да, я чувствую, чем ты в меня упираешься! Уйди с глаз моих!

Я спустился на первый этаж и начал готовить завтрак. На шум вышел Дима и спросил:

- А что с Настей? Чего она на тебя ругалась? Доброе утро, кстати.

- Доброе утро. Она, скажем так, временно выведена из строя.

- В смысле? - распахнул Дима глаза, - Как она могла за ночь забеременеть?

- Да тьфу ты! Перестарался я просто, теперь она болеет.

- А-а-а... Слава Богу, а то я уже, ну, того...

- Это просто у тебя Лена беременна, вот ты и думаешь в этом направлении. Все в порядке.

Когда я почти закончил с готовкой, на кухню вошли девочки с Ваней. Причем Лена, со своим пузом, помогала идти моей жене. Поймав мой взгляд, Лена осуждающе покачала головой. Я поднял руки будто бы в извинении. Ну а что теперь поделать? Вчера не было поводов останавливаться... Жена принципиально со мной не разговаривала, так что завтрак прошел в молчании. Очевидно, она хотела, чтобы я подумал о своем поведении, только вот думать было особо нечего - я явно недооценил свои возможности, а она переоценила свои и недооценила последствия. Но извиниться все равно надо было - свою вину я чувствовал и признавал. А потому, когда мы закончили с завтраком, я подошел к ее стулу, присел на корточки и обнял за талию, прижимая жену к себе.

- Зайка, прости меня, дурака своего, но я же никогда не хотел сделать тебе больно, ты же знаешь. Не знаю, что на меня нашло, но я остановился сразу же, как ты мне сказала: "Хватит".

- Сахаров! А то, что я была в невменяемом состоянии, ты не понимал? Я себя не контролировала, это ты должен был делать! Но не сделал, предпочитая получать удовольствие.

- Ребят, хватит, не при детях. - Лена обняла Ваню за плечо, прижимая к себе.

- В общем, Настюш, прости меня. - я прижался к ней и гладил по спине, - Не со зла же, а только желая сделать как лучше...

- Иди, охламон, защищай свою ботву. А на меня сегодня не рассчитывай - сам натворил делов, сам и разбирайся... - Махнула на меня рукой жена. Почти прощен! Но надо будет еще загладить вину...

Мы с Димой снарядились и вышли из дома. Ко мне сразу же подбежал Сарделька, требуя ежедневной порции почесушек, и я не видел повода ему отказывать. Наконец, вдоволь начесавшись, мы встали на свою обычную позицию в ожидании ежедневной поставки неприятностей. И они, неприятности, в этот раз не заставили себя ждать. Здоровый заяц, размером, пожалуй, с Сардельку, перепрыгнул через заднюю стенку забора и неторопливо направился к нам. Однако, когда до нас ему оставалось буквально метров пять, он остановился, принюхался, развернулся и, прыгнув назад, начал рыть землю. Я рванул к нему, уже догадываясь, что сейчас произойдет. И ожидания меня не обманули - он достал из земли картошку, которую мы туда посадили буквально вчера, и со скоростью дробилки ее сточил.

- СУ-УКА-А! - моему реву наверняка уважительно покивал бы и Кинг-Конг - НЕ ТРОЖЬ!

Поле зрения потемнело, налившись краснотой, мысли стали простыми и прямыми, а я летел к этой скотине, буквально физически чувствуя, как преодолеваю сопротивление воздуха. Последнее, на что я обратил внимание - это огромные, полные удивления глаза этого кролика перед тем, как я отвесил ему самый смачный подсрачник в новейшей истории. На долю секунды мне даже показалась, что моя нога окрасилась оранжевым, а потом кролик с воплем: "Кья-а-а!" отправился в бреющий полёт. Пару раз отскочив от земли, он остановился у забора, где и затих.

- Что. Это. Сейчас. Было!? - спросил ошарашенный Дима, выделяя интонацией каждое слово.

- Я ему, кажется, жопу сломал... - сказал я, чувствуя накатившую слабость. Но это ощущение быстро проходило и я встряхнулся: - Но он заслужил, вот ей Богу, заслужил!

- Ты побежал к нему так, как никто никогда не бегал. Там даже Усейн Болт о смене профессии задумался бы, инфа сотка. А потом пнул здоровую тушу так, что он валяется теперь около забора. А тут больше десяти метров. Ты вообще понимаешь, что это не нормально, как бы?