Осколки миров: Затерянные в тумане

Глава 24. Лесная

Дети веселились. Дети орали. Даже те, что были уже подростками, веселились и орали не меньше. Я видел, что взрослые еще боялись, но тоже хотели бы присоединиться. А еще там было целое море пены. Дети мыли медведя. Потапыч, который с Ваней нашел общий язык сразу же, показывал свой оказавшийся весьма добродушным нрав. Черт его знает, какими путями он вообще попал в тот лес и как выжил, учитывая то, что драться он не любил. И людей никогда не убивал и не ел. Откуда я это знаю? Мне рассказал это Ваня, который выбежал нас встречать сразу же, как только мы зашли на осколок. Медведь чуть было не застрял в калитке, но протиснулся кое-как.

- Мишка! Я буду звать тебя Потапыч!

Ваня прямо с ходу кинулся к медведю, а я внутренне замер, мобилизуя все свои ресурсы, чтобы успеть среагировать. Чего однако не потребовалось - медведь снова плюхнулся на пятую точку и как-то по особому заурчал, захлопав губами.

- Он хочет кушать! В лесу было мало еды! - заявил нам Ваня.

Я с сомнением осмотрел медведя. Тот в ответ посмотрел на меня самыми честными глазами. И показал лапой на свой рот.

- Туше! Ладно, сейча...

- В-я-я-а! Какой ты плюшевый! - рядом с Ваней оказалась Настя, схватила морду медведя в руки и начала ее мять. Медведю, кажется, нравилось... Во всяком случае, язык он высунул с довольным видом. А потом снова показал лапой в свой рот и жалобно заурчал. Вот клянусь, если бы трактор умел жаловаться на жизнь, это выглядело бы примерно так же.

- Так ты кушать хочешь?

Медведь кивнул.

- Сейчас дам, погоди!

Настя метнулась в бытовку и вынесла несколько кабачков с морковкой и маленькую тыкву. Потапыч к тому, что еда не помыта, придираться не стал - просто стал закидывать все в свой рот и громко чавкать. На то, чтобы сточить больше двух килограмм овощей ему потребовалось несколько минут. А потом он снова указал на свой рот.

- Пока хватит! - решительно отказала ему Настя, - Если хочешь остаться с нами и хорошо кушать, то тебе надо привести себя в порядок! Ты где вообще был? В грязюке валялся все это время? Как ты мог так себя запустить, умный же зверь!

Медведь смутился и прикрыл морду лапой. Настю такая картина заставила оттаять. Она махнула рукой и сказала:

- Иди за мной! Саш, принеси горячей воды!

Медведь поднялся и переваливаясь, потрусил за ней. Со двора раздался визг - в этот раз уже испуганный. А затем перерастающий в восторженный. И за всей этой какофонией терялся полный ужаса скулеж Сардельки. Видимо, пёсель осознал, что теперь его еду будут безжалостно жрать. А потом начался этот удивительный аттракцион. Сначала медведя облили водой, плеская на него ведрами. А потом в десяток рук стали мылить, вылив сразу две бутылки шампуня. А этот жиробас кайфовал и подставлял свои бока под эти пенные почесушки. Взрослые, которые сначала сторонились медведя и смотрели на него с опаской, подошли поближе и смотрели за веселой возней. И этот процесс был явно не быстрый - помыть следовало не один квадратный метр очень волосатой животины. За всем этим с веранды наблюдала Лена со свертком на руках. Спустя час его начали, наконец-то смывать, на что потратили, наверное, бочки три воды. Мы с Димой только успевали бегать с ведрами и шлангом, чтобы мыть его хотя бы чуть теплой водой. От холодной шампунь с него просто не смывался. А потом медведь, чтобы добавить всем веселья, отряхнулся по-собачьи, устроив всем вокруг настоящий душ. Детям было весело. Мокрым мне и Диме - не очень. Я даже начал чуть-чуть жалеть, что не прибил этого увальня на месте. Прокорм такой тушки серьезно угрожал нашим продуктовым запасам, ведь жрать он будет как десяток человек сразу. Но ради сына... и, похоже, всех детей нашего осколка это стоило потерпеть. Благо, пока мы "пришвартованы" к Воронежу, за еду переживать особо не стоило.

Со слов Вани выходило, что нам достался медведь-пацифист, который очень любил маленьких медвежат, как он видел всех детей. И вообще, раньше он жил в зоопарке, где его любили и ухаживали за ним, потому к людям он относился, в целом, хорошо. А рычал на нас, потому что за пару дней до этого вышел к забору, где его больно искусали и он убежал, а потом долго болел, пока все не зажило. И нас он вначале больше испугался, потому как решил, что мы пришли за ним. Отомстить он, вроде бы, хотел, но за свою мохнатую задницу переживал сильнее. Еще Ваня сказал, что медведь вообще не сопротивлялся и сразу согласился стать его зверушкой, если его будут кормить и не будут обижать.

Михалыч, кстати, предложил сделать для него упряжь и пахать на нем огород. Потапыч, вроде как, его понял и был не против помочь нам, если мы не будем забывать выдавать ему дополнительное ведро еды в день... После помывки зверюга улеглась возле будки Сардельки начал о чем-то с ним урчать. Наш пёс, выросший уже килограмм до семидесяти пяти и уверенно держащий на спине Ваню, выглядел рядом с медвежатиной совсем мелким. "Надо заняться его прокачкой" - подумал я. А то вначале мы с ним воевали вовсю, а сейчас он стал декоративной какой-то собачкой. А так дело не пойдет. "Вот завтра и возьмем его с собой!" - решил я для себя. Тем временем к ним присоединился и Черныш, усевшийся на крыше будки и время от времени что-то каркающий. Дети, вскоре, снова осмелели и полезли на медведя, став кататься с него, как с горки. Мы стояли на веранде и смотрели на это.

- Знаешь, вот сейчас гляжу, и немного тревожно. Не ошиблись ли мы? - спросил меня Дима.

- Ваня говорит, что полностью его контролирует. А сыну мне хочется верить. - спокойно ответил я.