Осколки нашей любви

3.

Сил что-то сказать не было. Хотелось просто проснуться, но это сделать не получилось, потому что происходящие было не сон, к сожалению...

Вылетела из помещения и мигом оказалась в шумом зале, у входа стояли мои девочонки и что-то высматривали.

–Кать, что с рукой? Где ты успела пораниться? Так и знала тебя нельзя даже на секунду оставить одну, пошли обработаю, – сказала Лера.

– Всё, нормально можете дать сумку?

– Вот держи. Поехли в больницу, у тебя рука кровью истекает...

Я не дослушала, взяла сумки и выбежала к своей машине.

Только собиралась сесть, как меня схватили чьи-то руки.

– Куда ты собралась ехать в нетрезвом состоянии?! – сразу начал хорошо знакомый мне голос.

– Можешь отпустить меня, больно вообще то, хотя ты же любишь, когда другим больно.

– Катя,не выводи меня

– Я тебе сказала РУКИ СВОИ УБРАЛ!!! Будешь своих тёлок трогать, но не меня,– кричала я и подобрав лучший момент зарядила ему между ног и убежала подальше от места приступления.

Сразу же запрыгнув в машину, я выжала педаль газа и на всех порах полетела домой.

Меня не волновала возможное лишение прав, подпорченная репутация, рука истекающая. Сейчас важно было, как можно быстрее вернуться домой.

Голова идёт кругом, слёзы катятся из глаз, кровь до сих пор стекает из руки, уже упев образовать красное пятно рядом с коробкой передач.

По приезду домой я сразу же обрабатываю руку и отправляюсь в ванную. С остервенением я намылилась лицом мылом и смывалась свой макияж. С силой терло лицо, словно к нему прилипло что-то липкое и мерзкое. Черный карандаш и тёмные тени на глазах, тушь растеклась пятнами на лице, да и к тому же помада на губах размазалась по всем лицу. Я ополаскиваю лицо и вся «красота» утекает вместе с водой, оставляя после себя грязные разводы на белоснежной раковине.

Слёзы душат изнутри, но я не собираюсь сдаваться. Гневно посмотрев на себя в зеркало, пытаюсь что-то рассмотреть в себе. Изъяны? Недостатки?

Я лишь покачала головой и вытерла невидимые слёзы.

« Никогда! Больше никогда ты не увидишь мои слёз! » – мысленно говорила она ему и себе.

Говорят, у принятия неизбежного есть несколько стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия. За последние два с половиной года я прошла всё – на каждую по пол года – застряла только на последней – принятие.

Принять неизбежное намного сложнее, чем злиться, згорая до тла в собственном гневе. Сложнее, чем жалеть и разрушать себя, истерить , бить посуду, напиваться в хлам, горстями давиться таблетки или шантажировать людей.

Пройти эти этапы человек должен самостоятельно. Ибо никто не сможет помочь ему преодолеть собственную боль и найти в себе силы принять случившееся, отпустить и жить дальше.

Второй курс, юридический факультет. После зимний сессии перешла на бюджет, хотя до этого числилась в списках только благодаря деньгам и связям влиятельного отца. Примелькалась на глазах у одноклассников и преподавателей, тех, что за полгода до того видели меня пару раз. С некоторыми ребятами я даже начала хорошо общаться, а затем и дружить.
Сложнее всего впустить в собственную жизнь что-то новое или даже кого-то.

Годы шли однокурсницы, приятели влюбились, заводили отношения и я встречалась. Потому что человеческого тепла хотелось, а сильных эмоций и любви нет. Любить – это больно. Эту истину я уловила один раз и навсегда. И все страхи преодолевать я не желаю. Привязаться можно, но позволить человеку проникнуть себе под кожу, стать всем – нельзя, ни к коем случае. Главное равновесие и спокойствие. Так лучше, правда лучше.

Смотрю на себя в зеркало, а вижу его. Тёмные волосы небрежно зачёсаны назад, но несколько непослушных прядей всё равно спадают, на высокий лоб. Глаза блестят, а на губах загадочная улыбка. Черная футболка подчеркивает его рельефное тело, из под одежду виден та самая серебряная цепочка.

Он определённо был самый сексуальный в той комнате. И я ответила так же не будь я под градусом.

Так ладно,я отвлеклась. Что у меня есть : 1. Артём, который внезапно появился в моей жизни. 2. Сестра которая приезжает на днях. 3. Открытие новый студии в следующую пятницу. 4. Миллион заказов,которые мне надо сшить лично.
Чёрт, кажется я в дерьме.

В голову пришла только одна мысль свалить подальше из этого города. Этим я и займусь завтра с утра, а пока мне нужно поспать.

Как только голова коснулась подушки, я очутилась в стране морфея.

***

Утро наступает неожиданно с трели моего будильника.

Ааа, когда я наконец-то смогу жить нормально.

Сон улетучивается, мне приходится встать с тёплой кроватки и начать сборы, ведь сегодня будет определённо тяжёлый день.

Выпиваю стакан воды и иду в ванную, чтобы умыть своё лицо, именно это помогает мне окончательно проснуться. На кухне готовлю свой самый быстрый завтрак. Выкладываю на тарелку кокосовый йогурт и добавляю ягоды, ставлю рядом только что приготовленный кофе и вуаля всё готово. Выключаю телефон из режима полёта и уплетая свой завтрак. Сообщений скопившихся на почте, достаточно,чтобы проверить их за завтраком.

– Привет дедуль, как дела? – спросила я по телефону.

– Рад слышать твой голос внуча. У меня всё хорошо,как у тебя?

– Вот у меня то не очень, нужно пару дней пересидеть в тихом месте.

– Ну, что же надеюсь мой загородный дом тебе подойдёт.

– Конечно подойдёт, тогда жди меня сегодня ближе к вечеру у себя.

– Давай, до скорого,– попрощался дедушка и отключился.

Сколько я собираюсь быть у дедушки мне не известно, а заказы не жду, значит придётся брать с собой, и ткань, и машинку. Короче вещей будет дофига, а значит собираться надо сейчас.

– Привет, Оль. Меня не будет несколько дней, поэтому все вопросы будем решать через телефон,– сказала я своей помощнице.

– Катрин, подожди у нас же скоро открытие.

– Я приеду и все заказы прибудут вместе со мной, а пока ты за старшую. Всё информацию докладывай мне, без утаек,– сказала я и сбросила.

Всё необходимое я собрала за пару часов и была готова к отъезду.

Уже в машине я почувствовала,что за мной есть слежки в виде одной машины.

Чёрт так и знала, что Артём будет наводить справки, но отправить своих людей следить за мной,это уже край наглости.

Пару резких заворотов и я избавилась от хвоста, но не приятный слег от его поступка всё остался.