Осколки наших разбитых сердец

Пролог.

— Я не желаю видеть твоего хахаля рядом со своим ребёнком, — предупреждающе процедил он, чеканя каждое слово.

Это его обезличенное «ребёнок» резануло по ушам. Неужели ему так трудно сложить эти четыре буквы в имя дочери и просто произнести их вслух? Или так проще не чувствовать вины?

— Лада, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё каменеет.

— Что? — он непонимающе нахмурился, его брови сошлись у переносицы.

— Нашу дочь зовут Лада. Владислава. Прежде чем выдвигать требования, потрудись запомнить, как зовут «твоего ребёнка», — я намеренно выделила последние слова ядовитой издевкой. — А насчёт её окружения… я сама разберусь, стоит Давиду общаться с дочерью или нет.

— Время для твоих единоличных решений закончилось! — зло выплюнул он. — Я её отец, и тебе придётся считаться с моим мнением в отношении всего, что касается Влады.

Я поперхнулась воздухом от такой заявки. Моему возмущению подобной наглости не было предела.

— Отец? — я выдала короткий, сухой смешок. — О нет, Игорь, это так не работает. Одной крови мало, чтобы иметь право называться отцом. И не смей перекладывать вину на меня. Ты мог написать, позвонить, приехать — сделать хоть что-то! Но ты этого не сделал.

Я выдержала паузу, пытаясь унять дрожь в руках. Видела, что не только у меня одной нервы на пределе — кулаки Игоря были сжаты так, что побелели костяшки, а на шее пульсировала вена.

— Тебе было чертовски удобно поверить в ту «правду», которую тебе подсунули. Она прекрасно избавляла тебя от ответственности, необходимости менять подгузники и не спать ночами. Ты не маленький мальчик, Игорь. Ты прекрасно знал, что от незащищенного секса рождаются дети. И если ты так упорно настаиваешь, что не получал от меня никаких сообщений, то мог хотя бы додуматься спросить. Не у меня, так у других. Просто узнать за эти пять лет — не родила ли я?

Я сделала глубокий вдох и на выдохе добавила:

— Если ты за пять лет не поинтересовался результатом — значит, результат тебе был не нужен.

Я решительно шагнула к выходу, но путь мне преградила его рука. Тяжёлая ладонь легла на талию, рывком разворачивая меня назад.

— Ты всё-таки отрицаешь, что спала с Димой? — прищурившись, уточнил он.

— Снова начинаешь? — устало выдохнула я, поджав губы. — Что изменится, если я скажу, что ты доверчивый дурак, который поверил откровенной липе?

Его пальцы на моей талии сжались сильнее, почти до боли. Игорь уже хотел было что-то сказать, но его перебил настойчивый, требовательный стук в дверь.

— Леся? — послышался обеспокоенный голос Давида по ту сторону. — Всё в порядке? Ты долго не выходишь.

Гуляев замер. В его глазах полыхнула такая неприкрытая ярость вперемешку с откровенной ревностью, что мне на секунду стало не по себе.

— Отпусти, — потребовала я шепотом, упираясь ладонями в его грудь. Сердце под моими пальцами колотилось как сумасшедшее.

— Мы не договорили, — отрезал он, игнорируя стук, который стал еще громче.

Ручка двери дернулась один раз, второй, но замок не поддавался. Игорь ведь сам его защелкнул, когда зашёл. Мне было не дотянуться — его тяжелые ладони на моей талии держали меня намертво.

— Я сейчас вынесу эту дверь к чертям! — вновь из-за двери донесся приглушенный рык Давида.

Раздался первый сильный удар по дверному полотну.

— Какой он у тебя нервный и нетерпеливый, — насмешливо бросил Игорь, хотя в его взгляде не было и тени улыбки.

— Давид! Не надо! — вскрикнула я, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

Но было поздно. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись об стену. Давид вошел внутрь, мгновенно находя нас взглядом.