Осколки памяти

Глава 5. Приоткрывая прошлое

Господин Шарис приходил каждый день и проводил сеанс возвращения памяти, который, впрочем, ничего не давал. Я садилась в кресло, он вставал позади и прижимал тонкие пальцы к моим вискам. От его пальцев разливалось приятное тепло, мир погружался в темноту. Учёный просил расслабиться и позволить памяти раскрываться самой, а мне лишь сосредоточиться на одном: детстве. Но в голову ничего не приходило. Он ласково улыбался, успокаивал и повторял, что всё обязательно получится. Просил замечать реакции тела, потому что, говорил он, мышечная память и привычки порой бывают честнее разума. Я кивала и соглашалась. А что ещё мне оставалось делать?

— Что вы чувствуете, господин Шарис, когда работаете со мной? — спросила я в первый же день.

— Ничего не чувствую. Только если эмоция была слишком сильной, могу почувствовать её, нари. Но я могу увидеть, то что вы видели и услышать то, что вы слышали.

— Всё? — я ошарашенно оглянулась на него. — Вы всё это видите?

Сердце ушло в пятки. Неужели он может узнать совершенно все мои мысли и воспоминания? Пусть их мало, но они мои.

Менталист опустил руки, из которых я немногим ранее вывернула голову.

— Всё. Но, нари, я никогда не читаю память без разрешения. Это профессиональная этика, — сдержанно ответил он.

— А сейчас…

— Сейчас мы работаем с той памятью, которая скрыта, — терпеливо пояснял учёный.

— Но как вы…

— Как различаю? Нари, что вы знаете про работу менталистов?

Шарис приподнял бровь и улыбнулся.

— Ничего… — растерянно пробормотала я.

— Хорошо, я попробую объяснить проще, — сказал он мягко. — Просто представьте, что я вижу вашу память как книги.

Менталист подошёл к книжному шкафу, который принесли лишь сегодня утром, за несколько минут до прихода учёного. Читать книги вчера мне посоветовал сам господин Шарис, и Хэссар снабдил меня ими.

-Смотрите, чтобы прочесть одну из этих книг мне не обязательно пролистывать остальные.

Он медленно вёл длинным тонким пальцем, на котором красовался сине-фиолетовый перстень, по разноцветным корешкам.

— Я просто беру нужную.

Палец дошёл до самого первого томика на полке.

— У вас она без названия, нари и не открывается. Поэтому я беру сразу её.

И менталист вытянул томик из плотного ряда остальных книг. Скользнув быстрым взглядом по обложке, протянул книгу мне.

— Это сказки, нари. Очень интересные, советую почитать…

— Сказки всех времён, — послушно прочла я.

***

Хэссар составлял мне компанию за ужином каждый вечер вот уже две недели подряд. И каждый вечер он отвечал мне лишь на пару моих вопросов, правда подробно. Почему так мало? Потому что, пояснил он, я не смогу принять всю правду сразу. Такая вот странная и нелепая отговорка. Неужели ему хочется каждый день приходить сюда? Впрочем, ответ на этот вопрос я вскоре узнала, когда Хэссар рассказал мне о том, кто такие нари и о том, что они значат для нагов.

— Нари — это частичка души Великого. И появляется нари только тогда, когда Он решает, что пора вмешаться в дела своих детей. Помочь нам, направить нас, подарить нам новое будущее… Но нари не Великий, это его помощник. И огромный, неисчерпаемый источник силы для нага.

Шесс замолчал, погружаясь в свои мысли. А может и в свою душу, прикасаясь к чему-то неизмеримо большему. Я ждала.

— Вы заметили, нари, что только у вас отличается цвет глаз? — спросил он. — У всех глаза имеют разнообразные оттенки карего, от жёлтого до почти чёрного. Давно не рождались представители любой расы с цветом глаз отличающегося от коричневого. И только у нари цвет другой — их глаза серые и могут менять свой оттенок от светло-серебристого до лилового. И становятся зелёными, когда их впервые видит наг. В этот момент он начинает чувствовать свой потенциал. Нари дарит будущее нагу, потому что, поверив в себя и собственные силы он может достичь грандиозных высот и стать Великим, вписанным в историю. Вы дарите силу, нари, и чем дольше я остаюсь рядом с вами, тем сильнее себя чувствую. Любой наг, желающий многого и готовый к действиям, будет всеми силами пытаться оставить вас рядом с собой…

Он правильно понял мой вопросительный взгляд и кивнул.

— И я. Я сделаю всё, чтобы вы остались рядом, нари. У меня слишком много желаний.

Его взгляд был тяжёлым и страшным. Таким, что по моей спине побежали холодные мурашки, и я поняла, что меня заперли. Заперли в клетку, из которой выбраться будет очень сложно. Практически невозможно. Как диковинной редкой птице за изящными золотыми прутьями. О ней заботятся, её берегут, холят и лелеют, но не считаются с её желаниями. Она лишь драгоценный питомец. Почти вещь. Нари…

На некоторые мои вопросы Хэссар не отвечал вовсе. Его «не знаю», заставляло в животе скручиваться противный клубок странного и непонятного чувства неестественности, пока я не поняла, что так я отзываюсь на его ложь. Он знает, но говорить не хочет. А правда, которую постепенно открывал мне Хэссар, пока не была ужасной и ещё не смогла разрушить мое скромное мировоззрение. Поэтому я совершенно не понимала его нежелания отвечать, но и поделать с этим ничего не могла.