Осколки памяти

Глава 10. Тот, кто звал

— Вы устали, нари, я зажгу вам благовония? — спросила Тесса, помогая мне переодеться.

— Да, зажги. Скажи, ты давно со мной?

— Да, с тех пор как вы приехали к нам…

Голос девушки был очень тихим. Она осторожно насыпала прописанный лекарем порошок в курильницу и зажгла его. Тоненькая струйка дыма потянулась через крохотные отверстия, закрытой крышки, наполняя пространство терпким ароматом.

— Я приехала без служанки? Рассказывала что-нибудь о себе?

— Нет, нари. Вы мало со мной разговаривали, всё больше читали у окна. Вы и принимать мою помощь не хотели. Всё делали сами. Но и не прогоняли. Я благодарна вам за это, — Тесса улыбнулась. — Меня перевели в штат прислуги из кухни. Я бы не хотела вернуться туда обратно.

Жаль, очень жаль, что она ничего не могла мне рассказать про мою прошлую жизнь.

— А отец?.. Мой отец приходил ко мне? Или может я что-то говорила о нём?

— Я видела его всего два раза. Не знаю, может вы встречались где-то ещё, вы мне не рассказывали. Но оба раза он был зол на вас. Второй раз даже ударил, — в глазах Тессы скользнуло сочувствие.

— За что?

— Не знаю, нари. Я не слышала. Я увидела след на щеке, когда он тащил вас за собой. Это было в тот день, когда ашес… — она замялась.

— Забрал меня себе, — я закончила за неё. — Я знаю, Тэсса. Всё хорошо, не переживай. Спокойной тебе ночи.

— Доброй ночи, нари, — она вышла, тихо затворив за собой дверь.

Я забралась в кровать и попыталась заснуть. Но теперь сон не шёл. Или всё же было слишком рано для сна, или дремота перебила возможность уснуть, или, что более вероятно, снова мешали мысли и то, что я узнала о себе.

Помучавшись без сна в кровати, я перебралась в кресло, забрав с собою одеяло. В открытое окно шептало море и дышало прохладным солёным ветром. Негромко шурша песком и галькой накатывал прибой.

Раз…

Два…

Три…

Четыре… Глаза закрылись сами собой…

— Лис… — позвал тихий голос.

Круглая желтая луна смотрела в окно, застенчиво прикрываясь вуалью облаков.

— Лис… иди ко мне… — голос звал и манил.

— Я жду… Лис… я так тебя жду…

В лунном зыбком свете предметы и мебель в спальне принимали новые незнакомые очертания. Неслышно распахнулись створки дверей в гостиную. Голос звал уже оттуда:

— Лис… иди же… иди ко мне…

В проеме появился золотой огонек. Мерцая и двигаясь, он становился всё больше и больше, пока не превратился в изящную бабочку. Знакомую золотистую бабочку с тонкими, почти прозрачными крылышками. Она подлетала ко мне и улетала к дверям, снова возвращалась. Звала за собой. Звал и голос:

— Лис… иди ко мне… моя Лис…

Я встала, одеяло упало, запутав мне ноги и стараясь удержать на месте. Плечам стало холодно. Ветер, дувший из окна, стал ледяным, обнял меня холодными пальцами. Море взволнованно шипело, как будто пыталось мне что-то сказать. Кресло подставляло подножки, прося вернуться в его объятия.

Бабочка звала.

Выпутавшись из складок одеяла, я подошла к дверям. В гостиную луна не попадала, но бабочка освещала мой путь.

— Лис… — голос звал, не переставая, — Лис… я жду тебя…

Бабочка подлетела к входным дверям, присела на них, приглашающе махая крылышками. Я повернула ручку, нажала. Дверь не открылась.

— Лис… ты нужна мне…

Голос страдал. Он замерзал где-то там далеко от меня, в одиночестве. Хотелось скорее найти, спасти, согреть и согреться самой.

— Лис…

Бабочка билась в закрытые двери. Я дёргала ручку, стучала ладонями, пинала ногами. Дверь издевалась. Голос умоляюще звал. Бабочка выросла и ударившись о полотно, рассыпалась в пыль. Двери резко распахнулись. Луна в окнах выросла и стала огромной, приобрела багровый оттенок, заливая коридор красным светом.

— Лис… — звал голос, — Лис… иди ко мне… Лис…

Я поспешила к нему, одинокому и тоскующему.

— Лис!

Заставляя замереть на месте голос, внезапно, стал громче и нетерпеливее. Из него исчезла нежность и прорезался приказ.

— Я сказал подойди!

— Нет, — неуверенно возразила я и замотала головой. Сделала шаг назад. Этот другой голос вводил в ужас.

— Нет. Я не хочу…

— Ты все равно будешь моей, — грохотал он, смеялся громовым, жестоким смехом. — Все равно! Будешь!

— Нет! Нет! — кричала я. А голос лишал возможности двигаться, сковывал движения, обнимал душными объятиями.

— Нари, — издевался голос — Ха-ха-ха! Лис! Нари…

Жгучий удар по щеке привёл в себя. Очнувшись от резкой боли, я увидела стоящего передо мной Кшаса. Он обеспокоенно вглядывался в лицо, держал за плечи. Я огляделась. Вокруг ощетиня оружие и приняв эйдос, стояла стража. Коридор был залит светом светильников, лунного света не было. Впрочем, ему неоткуда было взяться, коридор был без окон. Из покоев вылетел Хаяш, держа в руках плед. Быстро накинул его на мои плечи. Только сейчас поняла, что вышла в тонкой, почти невесомой и не спасающей от пробирающего холода, сорочке.

Нервно запахнулась. Тело начало бить крупным ознобом, а зубы выбили дробь. Переступила босыми ногами по каменном ледяному полу. Кшас, заметив мою дрожь, подхватил на руки и быстрыми шагами занес в комнаты. Усадил на кровать.

— Лис, как вы? Как вы оказались снаружи?

В голосе Кшаса были злость, обеспокоенность и. страх?

— Я разберусь с охраной!

— Как вы себя чувствуете, нари? — тревожился Хаяш.

В комнату, вслед за лекарем, вбежала Тесса.