Осколки памяти

Глава 12. Горечавка

Ночью снова снился Шарис.

Снился огромный светлый дом, залитый солнцем. Высокие стеклянные окна, выходящие в сад. В знакомый, уже снившийся мне сад. В открытые двери влетал ветерок, играл тонкими полупрозрачными занавесями, приносил чириканье птиц и запах цветов. Я сидела за роялем, одним пальцем нажимая на клавиши в хаотичном, рваном порядке. Рояль недовольно бурчал и отвечал мне расстроенным дребезжанием.

— Лис, ты снова его обижаешь, — появившаяся из-за спины, рука Шариса погладила крышку рояля. — Хочешь, я сыграю тебе?

— Хочу, — кивнула я.

Он сел рядом, такой близкий и такой родной. Легко прикоснулся длинными пальцами к клавишам. Рояль охотно отозвался, радостно приветствуя любимого хозяина. Я прижалась к Шарису и положив голову на его плечо, закрыла глаза. Музыка уносила в полёт к солнцу, в бесконечное синее небо над белыми облаками.

Когда я проснулась, отголоски этой мелодии ещё долго звучали в моих ушах.

***

Я нервничала, собираясь на встречу с леди Кристой. Вчера вечером шесс передал мне приглашение от неё. Почему-то леди Криста внушала мне трепет и беспокойство, хотя я и не была с ней знакома. А возможно именно поэтому.

— Тесса, ты знаешь леди Кристу? Какая она?

— Я видела её только издалека. Она очень красивая, — рассеянно ответила девушка, укладывая мои волосы в красивую, замысловатую прическу.

— А какие слухи ходят? — я продолжила расспросы, ведь среди слуг она должна часто слышать разные сплетни.

— Разные, нари. Говорят, это она сама убила мужа, устав от постоянных любовниц. Ой… — Тесса испуганно округлила глаза.

— Я никому не скажу, — успокаивающе улыбнулась я ей. — А капитана Кшаса тут нет.

— Ох, нари, я не верю этому. Они с ашесом давно жили в разных покоях. Говорят, некоторых любовниц она находила для ашеса сама. Но говорят-то многое, — неспешно рассказывала Тэса, поглощенная прической и нарядом, — Я знаю, что леди Криста добрая. Она дочь бывшего министра. Все знают, что женились они не по любви. Когда шесс родился, так она и поселилась подальше. Ашес был иногда груб даже с ней.

— У ашеса был только один ребёнок?

В дверь постучали. Я оглянулась, а Тесса поспешила открыть и на этот вопрос ответить не успела.

— Нари, — вошедший Хаяш, протянул мне букетик нежных синих цветов. — Это горечавка. Для вас.

И улыбнулся так ярко, что казалось зажглось маленькое солнце.

Легко, самыми кончиками пальцев, прикоснулась я к бархатистым лепесткам, боясь разрушить их красоту и нежность. Вдохнула аромат. Тонко пахнуло мёдом, травами и ветром. Свежестью. Свободой. Небом. И я вдруг вспомнила, что лишена этой свободы. Что всем моим миром было море в окне и маленькая частичка неба. Что я заперта здесь. Заперта не только в четырех стенах, но и в оковах пропавшей памяти. Этот букетик хрупких цветов вдруг вернул мне желание быть. Быть собой. Быть живой. Быть Лис. Не нари, а собой, где нари лишь одна из моих частей, а целая я — гораздо больше.

— Спасибо, Хаяш…

Я подняла голову, взглянув на него с благодарностью. По щеке, не спрашивая моего разрешения, скатилась одинокая слезинка.

— Я вас расстроил? — поймал Хаяш слезинку большим пальцем. В глазах его светилась нежность и теплота.

— Нет, Хаяш, вы меня порадовали. Я спала и проснулась… — улыбка получилась горькой. — Мне очень понравились ваши цветы.

Сделав шаг вперёд, я уткнулась лбом в его плечо. Мне хотелось почувствовать чьё-нибудь тепло. Тепло близкого человека, того, кто поддержит, просто находясь рядом. Закрыла глаза. Чувствовала, как напряглись его мышцы под камзолом, как несколько мгновений Хаяш стоял неподвижно, а потом осторожно поднял руки и обнял меня за плечи. Сначала легко и невесомо, потом все сильнее, пока его объятия не стали крепкими. Он прижал меня к себе, зажимая между нами мои руки и несчастный букетик горечавок.

— Если цветы вам понравились, нари, я буду приносить их каждый день. Только не плачьте больше.

В его объятиях было тепло и уютно. Он был выше, и мне казалось, что он спрятал меня в своих руках от всего мира и от моих переживаний. Я стояла, слушая его дыхание и мерное биение сердца. Через несколько минут молчания он глухо сказал:

— Нам пора, не будем заставлять ждать леди Кристу.

Выпустил меня из своих объятий, резко развернулся и вышел. Мне почему-то показалось, что он был расстроен…