Осколки памяти

Глава 14. Аметистовая пещера

Остаток дня до самого вечера я провела в компании леди Кристы. Она оказалась прекрасным рассказчиком и за ужином, на котором к нам присоединились Хэссар, Кшас и Хаяш, рассказывала весёлые истории из их юности. Капитан Кшас и Хэссар оказались близкими друзьями, Хэссар правда чуть старше. И Кшас иногда подтрунивал над Хэссаром, вспоминая прошлое и широко улыбаясь. А я впервые видела его радостную улыбку. Капитан был всегда собран, серьёзен, почти постоянно хмур и улыбка его очень напоминала оскал. Но здесь, в компании тех, с кем ему было комфортно, он открыто улыбался и довольно щурил глаза. Кшас этим вечером показал мне иную свою сторону, расслабленную и счастливую.

А когда я уже уходила, леди Криста обняла меня на прощание. Это были уютные объятия старшей женщины, поддерживающие и успокаивающие. Объятия, которые были мне так необходимы. Именно их я искала сегодня утром.

Обратно Хэссар провожал меня один и я впервые за последние дни осталась с ним наедине. Шесс медленно вёл меня по очередному бесконечному тоннелю. Все эти переходы и коридоры были одинаковы и всё ещё мне незнакомы, запомнить и различать их у меня не получалось.

— Нари, как вам моя мать? — спросил Хэссар после долгого молчания. Казалось, он был смущен своим вопросом.

Я ненадолго задумалась.

— Она чудесная. Мне хочется верить, что мы подружимся. Жаль, что дружба возникает потому, что я нари, а не потому, что я это я… А почему вы не сказали, что Хаяш ваш брат?

— Я не подумал об этом, мне, казалось, все и так знают. Разве ваша служанка не передаёт сплетни всего гнезда?

— Нет, Тесса почти всегда молчит, отвечает только когда я сама спрошу. А поначалу вообще отказывалась отвечать, ссылаясь на ваш запрет.

— Какая правильная, — усмехнулся шесс. — Какая исполнительная… Больше бы таких слуг.

Несколько минут мы шли в тишине, а потом он вдруг продолжил:

— Мать Хаяша умерла, когда ему было десять. Её из ревности отравила одна из тогдашних любовниц отца. Хаяш был незапланированным и нежданным ребенком. Отец был против его рождения, но брат всё же появился на свет и, ожидаемо, разочаровал: он увлекался живописью, книгами и был слабым, что, по мнению отца, было недопустимо в сыне…

— Знаете, нари, я никогда не считал ашеса отцом, относился к нему только как к правителю. Он практически не занимался нашим воспитанием. Отца мне и Хаяшу заменил генерал Хаир…

Хэссар умолк. Не дождавшись продолжения, я посмотрела на собеседника. Тот шёл, заложив руки за спину и полностью погрузившись в свои мысли.

— А вы? Вами он был доволен?

— Не знаю, нари. Он никогда не хвалил меня, придирался по мелочам. Говорил, что воспитывает этим характер и стремление к достижениям.

В кривой усмешке Хэссара проглянула досада. Он тоже был разочарован в отце.

— Мне жаль… — почти неслышно шепнула я.

— Не нужно меня жалеть, нари, и кстати, Хаяша тоже. Он ненавидит жалость…

Шесс вдруг повернулся ко мне и неожиданно спросил:

— Но, нари, чего вы хотите больше всего? У вас есть заветное желание? Я могу его исполнить…

Хэссар застал меня врасплох, и я чуть было не выпалила то, чего хотела больше всего. Еле сдержалась. Улыбнулась, скрывая охватившее меня смятение.

— Есть, но вам я пока не скажу.

Открываться было страшно. Знала, что он точно будет недоволен и вряд ли отпустит. Думаю, напротив, может сделать что-нибудь, что только сильнее привяжет меня к нему, к гнезду и нагам. Он уже сказал, что хочет оставить меня при себе. Конечно, нари выбирают сами, только ведь можно заставить захотеть разными способами. А Хэссар… я слишком мало знаю его, чтобы быть настолько откровенной. Потом, я скажу ему потом. Наверное.

— Не доверяете мне, нари? Жаль, — он широко улыбнулся. — А я ведь многое могу вам предложить.

— Многое, но не всё… Пообещайте мне его исполнить. Этого пока достаточно.

— Вы хитрите, нари, — сощурился он, — я буду играть по вашим правилам. Обещаю, что исполню ваше желание… если оно мне понравится.

Я разочарованно вздохнула. Попытка не удалась. Что ж, попробуем позже.

Дальше мы шли в молчании. Постепенно перестали попадаться двери и вечно спешащие по делам слуги. Коридор стал пуст и безлюден. Я оглянулась. Старый страх перед огромным змеем снова начал выпускать свои цепкие когти.

— Куда мы идем? Я не помню этой дороги.

— Я хочу показать вам кое-что, — Хэссар загадочно улыбнулся и взял меня за руку. — Вам обязательно понравится, нари. Мы уже почти пришли.

Свет в тоннеле становился всё тусклее. Дорога пропадала в полутьме. Я вытянула вперёд свободную руку, опасаясь встречи со стеной и своим страхом. Гулким эхом отдавались в темноте наши шаги. Тревога в груди разрасталась, страх всё больше овладевал мной. Я боялась не шесса, а неведомого нага из кошмара, который с жутким, собственническим смехом мог утащить меня в темноту. Страшась запнуться и остаться в этой тьме навсегда, я всё ближе прижималась к Хэссару, пока, наконец, не запнулась о себя же. Он не дал упасть, подхватил на руки.

— Отпустите, я буду осторожней, — попыталась освободиться я.

— Тише, нари, не сопротивляйтесь. Так будет проще. Я вижу в темноте.

Он лишь сильнее прижал к себе. Близкое дыхание шесса тронуло мои волосы. В груди защекотало, а по телу разлилось тепло. И я поняла, что не хочу, чтобы он меня отпускал. Его руки дарили чувство безопасности и защищенности.

Хэссар шел уверенно, нёс меня легко, словно невесомую.

— Закройте глаза, мы скоро придем, — шепнул он, снова щекоча дыханием.

Темнота уже была кромешной и, закрывай — не закрывай глаза, всё равно ничего не видно. Но я послушалась и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувствовала, как шевелятся от его близкого дыхания мои волосы, как мерно поднимается его грудь, как ровно бьётся его сердце. И, неожиданно, то, что мне было тепло в его объятиях.

— Пока не открывайте глаз, я скажу, когда будет можно, — предупредил он, снова пробуждая кучу мурашек.