Осколки памяти

Глава 16. Эрхард

--- Осколок чужой памяти ---

Эрхард

Моя семья жила на дальней границе земель людей и нагов. Там, где заходит солнце и начинаются льды. Я младший сын в семье крупного торговца, поздний желанный ребенок от второй любимой жены. Первая жена отца умерла родами, рожая своего третьего ребенка, мою старшую сестру. Через три года отец женился второй раз. Мама была красивой, доброй и нежной женщиной. Старших детей отца она приняла как родных.

Семья наша была большая и дружная. Отец и сам имел множество братьев и сестёр, родных и двоюродных. Он и старшие братья занимались торговлей, а я, не обладая нужным складом ума, читал книги и писал детские сказки. Отец смеялся, что его денег мне до самой смерти хватит, поэтому писать я могу в свое удовольствие.

Нари во мне проснулся на мой семнадцатый день рождения. Когда мама заметила, как изменились мои глаза очень испугалась:

— Эри… — заплакала она, — Эри, я не отдам тебя этим змеям. Ашес так жесток.

Отец, узнав обо всём, приказал не выходить и спрятаться. Первый месяц всем говорили, что я болен. Потом, что уехал на обучение. Целый год я прожил, прячась от мира и людей.

Однажды отец пришел взволнованным и велел быстро собираться:

— Наги у границы, надо бежать.

— Горе, горе, — заплакала, запричитала мама. — Эри, мальчик мой…

Мы собирались быстро, наспех кидая в мешки ценные вещи и первую попавшуюся одежду. Но мы не успели. Распахнулись под мощным ударом ворота усадьбы и змеи в боевом обличии хлынули во двор и в дом. Двигались они быстро и ловко. Вскоре всех нас согнали во дворе, родных бросили к ногам, вернее хвосту самого большого нага, а меня оставили стоять на ногах, заставив склонить голову.

— Ашес, все здесь, — доложили ему.

Он довольно хмыкнул.

— Зачем же ты прятался от меня? — рассмеялся наг и развёл руки. — Разве я страшный?

Он подошёл ко мне, запрокинул мою голову, ухватив за волосы, и всмотрелся в мои глаза.

— Нааари, — протянул он удовлетворённо и холодно приказал: — Этого ко мне, остальных в телегу. Город сжечь.

Нас всех связали и разделили. Я слышал, как плакали сёстры и мама, как били сопротивляющихся братьев. Меня затолкали в экипаж ашеса.

— Не смей бежать, — процедил он мне сквозь зубы, — убью всех.

Всю дорогу я ехал, забившись в самый дальний угол. Ашес в экипаже появлялся редко, но, каждый раз, заходя, долго смотрел в мои глаза, что-то шипел и уходил снова. Ехали мы долго и, когда проезжали мимо поселений, от него начинало пахнуть пожаром и кровью. Я покорно подчинялся ему, делая всё что он велит, потому что хорошо помнил его обещание. Но он всё равно был постоянно мной недоволен.

Ашес всю дорогу никому не позволял ко мне прикасаться и видеть мои глаза. И когда наконец приехали в гнездо он закутал меня с головой в одежду и сам отнёс в свои покои. Тогда я еще не знал, что выйти из них мне придётся не скоро. Что эти пещеры станут моей тюрьмой на несколько ближайших лет.

Жил я один. Он так никого до меня и не допустил, слуг я тоже не видел. Когда была необходимость в них, ашес запирал меня в другой комнате, внимательно следя за мной. За дверями его покоев стояла охрана, и в каждой комнате, кроме той в которой жил я, была стража.

— Смотри на меня, нари, — приказывал ашес не один раз на дню, заглядывая в мои глаза. Что он хотел там найти я не понимал. Мои родные всё ещё оставались у него, и я снова покорно делал все что он говорил. Но ашес всё равно злился.

— Ты не даёшь мне силы, — рычал он и разносил комнату. — Я придумаю, как заставить тебя сделать это.

И он придумал. Придумал так, что я хочу забыть об этом. Я на всю свою жизнь запомнил изломанные, истерзанные тела моих родных. Их крики долго стояли в моих ушах.

— Смотри на меня, нари!

Приказывал ашес с очередной смертью и, схватив за волосы, запрокидывал мою голову, заглядывая в глаза. Затем, не увидев в них того, чего хотел, отшвыривал меня и брался за следующего.

Я валялся у него в ногах, просил, умолял. Обещал дать ему всё, что он захочет. Но что я мог поделать, если он никак не мог увидеть в моих глазах то, что ему было нужно? Он видел в них что-то другое. То, что его не устраивало. То, что ему было не нужно. Я проклинал его, свою сущность нари, Великого и такого жестокого бога нагов.

Родные снились мне по ночам. Я не хотел жить и пробовал умереть много раз, пока, однажды, ашес не приковал меня не длинной цепью к стене у кровати. Длины цепи не хватало, чтобы обмотать ею шею, но хватало для жизни. Жизнь превратилась в длинную череду пустых серых дней и ночей, наполненных кошмарами.

Я жил, равнодушно дожидаясь своей смерти. Безучастный ко всему. Ашес сам кормил меня, мыл, переодевал, расчесывал волосы. Больше всего ему нравилось расчесывать мои волосы, которые отросли до поясницы. Мне было всё равно.

В одну из ночей ашес долго смотрел на меня, разглядывая моё тело, и сказал:

— Будь моим, я выполню твоё желание. Дам всё, кроме свободы.

Я отвернулся. Почему ашес попросил, а не взял силой я не знал. Но именно в тот момент в моей голове начали зарождаться мысли о побеге. Я долго думал. И наконец согласился, обменяв себя на библиотеку. Там, в библиотеке, я надеялся найти возможность побега. Я искал знания. Тайный ход, план гнезда, что-нибудь о силе нари.