Осколки памяти

Глава 19. Признание

«Опять?» — эта мысль первой пришла в голову, когда я медленно приходила в себя. Снова балдахин, снова лекарь и взволнованная Тесса. Снова что-то громко говорил Хэссар, ругая кого-то невидимого.

Немного шевельнувшись, я поморщилась. Было очень больно. Надо мной появился лекарь, вероятно заметив мое пробуждение и жалкие попытки. Приподнял мою голову и аккуратно влил в рот содержимое маленькой склянки. Боль медленно стала уходить, а я снова закрыла глаза…

Второй раз приходила в себя дольше, слушала тишину, царившую в комнате и своё дыхание. А когда я протяжно вздохнула, тишину нарушил негромкий голос Кшаса:

— Как вы, нари?

— Больно… — не открывая глаз, шепнула я, — что же это?

— Простите… — судорожно выдохнул он. — Вчера библиотекарша дала вам яд и ударила ножом.

— Откуда взялся яд?

— Его нагайна подлила вам в чай. Он не давал свернуться крови. План был идеальным, она просчиталась только в одном — что в своем безумии расскажет мне всё. Это была месть за ашеса… Сегодня её казнили, но перед этим она сошла с ума.

Накатила усталость. К нагайне не было никакого сочувствия. Вообще никаких чувств не было. Мне почему-то было всё равно, сделают с ней что-то или нет. Казнили, и что? Хотелось одного: чтобы это всё поскорее закончилось. Загадки, моя неверная память, и боль, чтобы поскорее прошла эта ноющая тупая боль.

Осторожно, страшась потревожить рану, я повернула голову. Кшас стоял на коленях перед кроватью.

— Что вы?..

— Простите… — перебивая меня, виновато произнёс он.

— Кшас… — позвала я его.

— Простите, — мотнул головой он, — я очень виноват перед вами. Не уследил. Не успел. Я очень виноват…

— Но вы же спасли меня… я помню…

Капитан снова покачал головой и опустил глаза. Оранжевое вечернее солнце освещало половину его лица, остро высвечивая скулы, подчеркивая опущенный уголок рта, вызолачивая ресницы и кончики волос. Я смотрела на Кшаса и вспоминала то, что произошло в библиотеке. Его обеспокоенный вид, руки, зажимающие рану, в глазах тревогу и страх за меня.

— Но вы же спасли меня, Кшас…

— Нари, я должен был охранять! Даже Хаяш заметил опасность и просил не сводить глаз. Моя забота защитить, а не спасать…

— Это не ваша вина… — тихо и упрямо повторила я.

Его ресницы чуть дрогнули, а руки напряглись. Он не ответил и продолжил смотреть куда-то вниз. Я первая не выдержала исходящего от него, почти осязаемого, чувства вины.

— Кшас…

— Да?

— Откройте окно, пожалуйста. Там море…

Он встал и, открывая окно, спросил:

— Море? Вы всё ещё любите море, Лис?

— Да… Очень…

Ворвавшийся свежий воздух сменил терпкий аромат благовоний из курильницы на столе. Море дремало, и я задремала вместе с ним, прислушиваясь к еле слышному шороху волн.

— Прости… зря я отвел тебя туда. Надеялся, что ты меня вспомнишь…

Почти провалившись в сон, услышала я тихий шёпот и почувствовала лёгкое прикосновение к щеке. Я что-то должна была вспомнить? Жаль, что этого не случилось… Проснувшись на следующий день я так и не смогла понять: действительно ли, я слышала эти слова или мне они лишь приснились…

Дни выздоровления текли неспешно. Мне они нравились. Наполненные уютом, дружеским общением и огромным количеством солнца, заливающим тёплым светом всю мою комнату.

И все эти дни Кшас постоянно был при мне, забирая роль сиделки у Тессы, и уходил только на ночь.

Хаяш, напротив, приходил уже вечером, приносил свежий букетик цветов и рассказывал что-нибудь из прочитанных ранее книг. Он много знал и был замечательным рассказчиком. Или читал мне книгу сказок, написанных последним нари Эрхардом. Истории были добрыми, про животных, про солнце, луну и звёзды, про прекрасных принцесс и огнедышащих драконов, про смешных дураков и отважных воинов. Подшучивал над героями и смеялся вместе со мной. Слушая, я растворялась в его голосе.

Всё остальное время он пропадал по бесконечным делам, как и Хэссар, который приходил только один раз уже совсем поздно вечером. Спросил о самочувствии и быстро ушёл, избегая смотреть мне в глаза. И о пещере, о которой я всё ещё вспоминала, даже не заикнулся. Что ж, пусть будет так…

Но я многое узнала за эти дни, потому что мы много разговаривали. Обо всём. Я спрашивала — мне отвечали. В один из таких дней и состоялся мой разговор с капитаном. Я решила наконец-то воспользоваться советом шесса и спросить:

— Вы ведь начальник тайной службы, и, наверняка, узнавали обо мне. Расскажите, что вы знаете. Зачем же я приехала?

Прежде чем ответить, он долго смотрел на меня, словно бы решая стоит ли ему рассказывать или всё же не нужно. Я терпеливо ждала, лелея отчаянную надежду на правду. Придя к какому-то своему выводу, Кшас начал рассказывать:

— Вы младшая дочь Герберта Винтерфелла помощника второго секретаря главы делегации. Ваш приезд он объяснил тем, что здесь живут родственники и поездка предполагала встречу с ними. К сожалению, сейчас они в длительном путешествии, поэтому я не смог пригласить их к вам. Но не волнуйтесь, я обязательно устрою эту встречу, когда они вернуться.