Осколки памяти

Глава 21. Я не нари, я Лис…

Я стояла перед картой гнезда в кабинете ашеса и разглядывала её.

Кабинет был очень похож на кабинет Хэссара. Своей неуловимой атмосферой правительственного помещения. Отсутствием окон. Большим количеством шкафов по стенам. Расположением дверей. Огромным столом. Картой.

И в этом кабинете я тоже раньше бывала. Так сказал Кшас. Но я не помню, поэтому попросила привести меня и сюда. Я разглядывала кабинет, бесполезно пытаясь вспомнить, но в голову приходило только сравнение с кабинетом Хэссара.

А карта гнезда была большой и очень подробной. Наверное, иначе быть и не могло — ашес как-никак. Разглядывая карту, заметила на ней кроме четко выделенных коридоров, тоннелей, залов и комнат тусклые серые линии.

— Что это? — показала я на них пальцем.

— Тайные ходы, — отозвался, стоящий поодаль Кшас и подошёл ближе.

— Тайные ходы… А где мы сейчас?

Он не долго раздумывая ткнул в точку на карте. Я поискала глазами путь до замка и свои покои, обрадованно обнаружила, что туда ходов не было. Потом вернулась обратно, вспомнила свой прошлый визит в спальню ашеса. Кабинет прилегал к покоям.

— Это спальня? — уточнила я.

— Да, — подтвердил Кшас.

Из спальни тайных ходов на карте не было. Но был из кабинета, соединяющегося со спальней через приёмную. По пути он разветвлялся, один ход доходил до главной залы, второй — куда-то к выходу из гнезда и третий — в сторону замка.

— Как много тайных ходов…

Кшас пожал плечами:

— Мы — змеи. Ещё один выход никогда не помешает…

Для него это было само собой разумеющееся.

— Если вы подумали о том, что убийца прошёл через подобный лаз, то у каждой двери, ведущей к ашесу была охрана. Приемная, тоннели. К нему никто не смог бы войти незамеченным. Охрана не лжёт. Ее проверил менталист.

— Шарис?

— Нет, штатный, — отозвался Хаяш, — господин Шарис учёный, он не состоит в штате ашеса.

— А меня? Почему же меня сразу отправили на допрос? Почему не использовали менталиста? -я вопрошающе смотрела на Хаяша. Он пожал плечами.

— Так всех сразу в камеры отправили: вас, всю охрану, личного слугу. Менталист проверял уже там, но ничего не нашёл. И с вами он тоже работал. Ещё до допроса. Прочесть воспоминания не смог, ушёл к Хэссару с докладом.

— Тогда почему? — я не сводила с него глаз.

Хаяш переглянулся с Кшасом, словно сомневаясь стоит ли говорить, но продолжил:

— Был приказ начинать…

— Хэссара? — по позвоночнику пробежался холодок. Неужели…

— Нет, нари, — поспешил успокоить Хаяш. — Хэссар не приказывал. Кто-то принес приказ от него, вероятно хотели от вас избавится. Этого нага пока не нашли.

Тон и голос Хаяша были спокойными. Он говорил об этом так, словно о чём-то привычном, повседневном, нормальном.

Неприятное ощущение, копившееся в затылке с начала разговора, нарастало. Оно начинало разворачиваться и сносить все внутренние заслоны, которые я когда-то сама себе поставила, чтобы не вспоминать о боли в камере. Запрятала где-то очень глубоко в себе и от себя самой. Чтобы не начать жалеть себя за то, что со мной делали, за своё теперешнее положение в клетке. Пусть большой, размером с гнездо, но клетке. Чтобы не дать страху и эмоциям загнать себя в угол. Чтобы не потерять доверие, хоть какое-то крошечное доверие, к тем, кто меня сейчас окружает. Чтобы просто-напросто не сойти с ума.

А сейчас все мои стены и тщательно выстроенные границы сносил леденящий ужас смерти, что стояла когда-то за плечами.

— Я же могла… А если бы… Я же там…

Договорить я уже не смогла. Стылый холод сковал тело и разум. Понимание того, что запросто могла умереть, что мне невероятно повезло остаться в живых ударило набатом по вискам. Я отвернулась. На глаза начали наворачиваться слезы. Стало невыносимо себя жаль. Я сама по себе оказалась никому не нужна. Отец продал. Ашес тоже не жалел. Если бы нари во мне не проснулась, сейчас меня бы уже не было. Я бы просто не выжила тогда там. Ощущение несправедливости и одиночества, воспоминания о пережитой боли, ломающей и выворачивающей тело, пришло и затопило с головой. Я всхлипнула.

— Нари? — Хаяш тронул за плечи.

Я отшатнулась, ненавидяще посмотрела на него:

— Не прикасайтесь…

— Лис…

Кшас шагнул в мою сторону. Я попятилась от него, пока не упёрлась спиной в стену.

— Не подходи… — глотала я, катящиеся без остановки слёзы.

— Нари… — Хаяш беспомощно опустил руки.

— Я не нари! Меня зовут Лис! Понимаете? Лис! — крикнула в лицо Хаяшу.

Больше сказать ничего не смогла. Рыдания вконец смели остатки разума. Ноги не держали, сползла по стене на пол. Огромный тяжёлый ком в груди разросся и не давал дышать. Где-то рядом суетились Кшас и Хаяш. Совали в руки платок и стакан с водой. Воду выплеснула кому-то из них в лицо. Душила ненависть. Душили слезы. Я хватала воздух ртом и снова рыдала.