Осколки памяти

Глава 23. Не верить

Генерал не солгал мне ни одним своим словом, ни одним жестом. Я точно это чувствовала. И точно знала, что он мог сегодня меня убить. В отчаянной мести за друга. Ведь в глубине его души ашес всё равно остался ему другом. Даже несмотря на Шани. Подумав о ней, я вспомнила и Харису с Хэссаром. Липкое неприятное чувство поползло по затылку. Для Хэссара я лишь игрушка. Тогда почему же, зачем я всё ещё думаю о нём?

Кровь, бушующая после противостояния с генералом, успокаивалась. В душе снова поселялись усталость и безразличие. Вернулись глухая тоска и беспросветность. Я слишком долго на многое закрывала глаза, и вот сейчас это обернулось для меня последствиями.

Розовые очки разбились стеклами внутрь, как им и положено. И, конечно же, мне было больно. Только не от того, что меня разочаровали наги в своем отношении ко мне. Нет. Они как раз были очень честны со мной. Ещё ни разу мне никто не солгал. Да, недоговаривали. Да, что-то я надумала сама. Мне было больно от своей собственной глупости. Оттого, что решила поверить, что жила в собственном выдуманном мире, отказываясь замечать реальность.

Нари выбирает нага душой, говорили мне. Но ведь никто не запрещал подтолкнуть к нужному им выбору, тонко и аккуратно воздействуя на человеческие чувства. Незаметно помочь сделать «правильный» выбор. Тем более глупой девчонке без памяти, без воспоминаний, без дома, без поддержки…

Вернувшись, я заперлась одна в спальне. Мне надо было обдумать слишком многое. Только сегодняшний день был насыщен переживаниями, и усталость взяла своё: я провалилась в сон, как в глубокий омут, наполненный чужими голосами и кошмарами.

Огромные скользкие змеи свивали вокруг меня свои кольца. Звали на разные голоса, заманивая сладкими обещаниями. Ломал двери Кшас, вваливаясь в комнату и выходил обратно за дверь, чтобы снова и снова её ломать. Улыбался золотыми искрами Шарис, целуя руку и неподвижно застывая в этой позе. Хаяш протягивал букеты цветов, которые сразу вяли в моих руках, осыпаясь чёрной пылью. Лицо Шани, переходило в лицо Харисы, они зло смеялись и показывали на меня пальцем. Генерал Хаир свирепо шипел и превращаясь в громадного змея, в злости бил хвостом по стенам комнаты.

Тяжёлый, душный и липкий как смола сон затягивал в свое зыбкое болото, опутывал сознание и не давал выбраться.

Проснулась я совершенно разбитой. Ночь не подарила желанного отдыха, вместо этого забрав остатки сил. Укутавшись в одеяло, я сидела в своём любимом кресле у окна, слушала море и думала, думала, думала. Море было взволновано: оно взбрыкивало волнами, пенилось белыми кудряшками, сердито ругалось прибоем, перекрывая своим рокотом вечно крикливых чаек и стучалось в окно резкими мокрыми порывами ветра.

Отвлекая меня от размышлений, изредка стучали в дверь. Жалобно звала Тесса, терпеливо уговаривал Хаяш, грозил выломать дверь Кшас. Один раз мне даже почудился голос Хэссара.

— Лис, скажи хоть что-нибудь, — просил Кшас из-за двери. — Я буду знать, что с тобой всё в порядке.

— Лис, отзовитесь, — звал Хаяш. — А лучше откройте. Лис?

— Я хочу побыть одна, — огрызнулась я.

— Хорошо…

Меня услышали. Мой негромкий ответ за плотно закрытыми дверями услышали. Это был ещё один неприятный сюрприз: острый слух нагов. О чём ещё я не знаю, о чём мне ещё предстоит узнать?

К вечеру я так и не смогла придумать, что же мне делать дальше. И решила жить как получится. Не верить никому. И держать в голове одну единственную цель и одно единственное желание — быть свободной.

Потом нашла и выпила лекарство от кошмаров. Я устала и снов видеть больше не хотела. Уснула там же, в кресле у окна, под сердитый шорох, успокоившегося к вечеру моря.

Разбудил меня громкий стук в дверь. Сквозь сон слышала монотонный, надоедливый звук, мешающий спать без снов, без Шариса и без кошмаров. Я встала, потянулась, разминая затекшие мышцы. Просидев в одной позе всю ночь тело затекло и жаловалось нерадивой хозяйке.

Действуя на нервы, надоедливый стук не прекращался. Я открыла двери, намереваясь покончить с этим издевательством и заодно позвать Тессу. И меня снесло тараном, по имени Кшас.

Он ворвался, не успев затормозить. Открытая мной дверь стала для него полной неожиданностью — в тот момент, когда он в эйдосе набрал скорость. Извиваясь всем телом, он обнял меня и смог остановиться лишь в кровати, почти рухнув сверху. Изумлённо разглядывая меня под собой, он одной рукой прижимал меня к себе, а другой упирался в кровать рядом с моей головой, удерживая на весу своё тело.

— Ты слишком тяжелый, Кшас, — я безуспешно попыталась оттолкнуть его руками. — Да уйди же!

Он наконец очнулся, тряхнул головой и быстро поднялся. В эйдосе он показался мне совсем огромным. На голове от ушей переходя на спину сдувался большой чёрный капюшон. Обнаженный мощный торс, переходил в не менее мощный хвост. Чешуйки отливали тёмным серебром, переходя к спине и до самого кончика хвоста в кромешно-чёрный. Укрывающие плоский живот, пластины даже на вид казались жёсткими. Сильные руки ниже локтя тоже были покрыты чешуей, серебряной у локтей и чёрной к тыльной стороне ладони. Ногти удлинились и уплотнились, превратившись в длинные чёрные когти. Он был завораживающе опасен.

— Ты в порядке, Лиссс? — с шипением, выдававшем тревогу, спросил Кшас, нависая надо мной огромной горой.

Я кивнула, заставляя себя поднять глаза на его лицо.