Осколки памяти

Глава 31. В ожидании

Дни потекли совершенно одинаковой чередой. Один, два, пять, семь… Семь дней подряд были неотличимо похожи друг на друга.

Утро с книгой. Хаяш с мольбертом.

Дневные прогулки по городу, где я старалась выбирать самые оживлённые улицы.

Вечерний визит к Хэссару, в его кабинет, где я облюбовала самое дальнее кресло.

Поздние, а иногда и ночные, прогулки по гнезду и замку. По самым длинным тоннелям и забытым всеми башням. Выбирая каждый раз новое направление и новый путь. Хорошо, что гнездо было очень запутанным, с огромным количеством тоннелей, коридоров, переходов и залов. Когда я добредала до пещер или до выхода, просто молча разворачивалась и возвращалась. Точно до новой развилки, выбирая иную дорогу.

— Что ты ищешь, Лис? — пытался понять мои метания Кшас.

Он неотступно следовал за мной тенью. Иногда эта тень раздваивалась и обретала вторую голову Хаяша.

— Не знаю… — пожимала я плечами.

Ответа на его вопрос у меня действительно не было. Но находиться в комнате вдруг стало невыносимо. Благовония душили тяжёлыми запахами, горечавка напоминала о моей глупости и доверчивости. А в глазах Хэссара я читала желание запереть меня, и оставалось только надеяться на то, что он не сделает этого.

Любых прикосновений я старалась избегать. Вытягивала свои пальцы из чужих рук. Уходила от объятий. И не позволяла находиться ближе чем на расстоянии вытянутой руки. Чувствовала неприязнь и отторжение к змеям.

И смотрела. Наблюдала за теми, кто был рядом со мной и за теми, кто просто мелькал в калейдоскопе проходящих мгновений. Сознание странно перенеслось в состояние стороннего наблюдателя, словно всё, что происходило вокруг, было не со мной. Как будто я читала книгу о себе самой, почти не испытывая сочувствия к главной героине по имени Лис. Картинки книги сменяли одна другую, не задерживая надолго моё внимание и не находя отклика в сердце. Моё новое прошлое, то, которое я помнила начинало понемногу затираться туманом забвения. Жизнь текла ровно, плавно. Равнодушно. Не давая мне, однако, замереть на месте. Что-то непонятное, неосознанное гнало меня вперёд, заставляя постоянно двигаться.

Наги. В калейдоскопе этих серых дней мелькали наги. Чужие, знакомые, одинаково неприятные.

Чаще всего в этих картинках появлялась Хариса. Когда я приходила к Хэссару, она уже обычно была там. Я никогда не приходила в одно и то же время, потому что прогулки по городу всегда были разными. Иногда они занимали почти весь день, а иногда только несколько десятков минут. Но Хариса всегда успевала к Хэссару первой. В глазах её я читала ревность и раздражение. Нагайны не было только в первый день, а потом она приходила, удивительно точно предугадывая моё появление. Словно бы кто-то предупреждал её о том, что я собиралась к нему.

Но, даже заставая в кабинете шесса прекрасную нагайну, я просто проходила к дальнему креслу, где застывала до тех пор, пока не уставала и не начинала чувствовать, что пора уходить. Я не слушала что или о чём говорилось в кабинете Хэссара. Просто наблюдала. И если бы меня спросили, о чём был разговор с только что вышедшим посетителем, ответить бы не смогла.

Хэссар тоже пытался понять, что же я забыла в его кабинете. Но я молчала, потому что сама не знала, как объяснить своё болезненное любопытство и это желание наблюдать за происходящим. Не знала и как объяснить, почему именно сюда, в этот кабинет меня тянуло словно магнитом.

Советник Шайзар тоже появлялся очень часто. В последний, седьмой день, я случайно застала их яростно спорящими. При моем появлении оба резко замолчали. Советник подарил взгляд полный злобы и недовольства. Я поняла, что говорили они обо мне.

— Хэссар, я ещё раз предупреждаю тебя, — Шайзар почти скрипнул зубами от беспомощности.

— Ты мой ответ знаешь. Закроем тему. — Хэссар был неприступен.

Советник, почти шипя от негодования, гневно хлопнул дверью кабинета. Я стояла, потерянно глядя на закрывшуюся за ним дверь.

— Всё в порядке? —спросил наконец Хэссар, его голос был спокойным, но я услышала в нём тщательно сдерживаемое недовольство.

— Не знаю, — отмерла я, — мне не по себе.

И вышла из кабинета, оставляя позади Хэссара и его окрик:

— Лис!

Я не ответила. Вообще много молчала в эти дни и старалась не оставаться наедине с собой. Мне постоянно требовалось чьё-либо присутствие. Даже во сне я была не одна. Два раза снился Шарис. Он был такой же, как и в тех снах, что снились мне поначалу. Очень родным, очень близким и очень нежным. Неслышно приходил ко мне в комнату и будил, легко дотрагиваясь до волос или невесомо касаясь щёк. Потом усаживался в изголовье кровати и устраивал меня в своих объятиях. И много рассказывал: о людях, с которыми встречался в своих путешествиях, о городах в которых, побывал. Рассказывал о своём доме. Пересказывал сказки, которые перед сном рассказывала ему мама. Прохладными пальцами рисовал замысловатые узоры на обнажённой коже моих плеч и рук. Аккуратно перебирал пряди волос. К утру Шарис уходил: легко откидывал рукой тяжёлый гобелен и исчезал.

В те ночи, когда не снился Шарис, снилась бабочка. Она появлялась у той самой стены с гобеленом, звала за собой. Однажды я не удержалась и проверила и гобелен, и стену, внимательно оглядела всё вокруг, но ничего не нашла.