Осколки памяти

Глава 33. Ты придёшь ко мне

По щекам текли слёзы. Я долго сидела в растерянности, ощущая, как меня затапливает отчаяние и оглушительная тишина. Только звук моего дыхания нарушал царившее вокруг меня безмолвие. Наконец я медленно встала и, всё ещё не веря в произошедшее, вышла в гостиную.

Никого…

Подошла к входной двери и повернула ручку. Она легко поддалась, дверь открылась. Выйти я не смогла, два воина охраны мгновенно преградили мне путь.

— Вернитесь к себе, нари, — ровно и бесцветно бросил один из них.

Я молча смотрела на него, пытаясь поверить в происходящее.

— Вернитесь к себе, нари, — так же спокойно повторил страж.

Они полностью занимали всё пространство передо мной, не оставляя даже небольшого прохода. Не дождавшись от меня никакого действия или ответа тот, что со мной разговаривал просто молча отодвинул меня в глубь комнат и закрыл дверь.

— Кшас…

Повернувшись, я поспешила к его комнате. Резким рывком распахнула дверь. Комната была пустой и чистой, словно он здесь никогда не жил. Сердце сжалось.

Бросилась в противоположную сторону, с затаённым страхом открывая дверь Хаяша. А если и тут никого и ничего нет?

Хаяша не было, но всё множество его вещей было на месте. Я облегчённо выдохнула и только потом обратила внимание на холсты. Замерла, растерянно оглядывая комнату. На них на всех была я.

Множество рисунков, набросков, эскизов. Три почти законченные картины. Та, для которой я позировала в кресле. И ещё две незнакомых. На одной из них у меня были ярко-зелёные, завораживающе-колдовские глаза — таких у себя я никогда не видела. Волосы развевались, как от ветра, а вокруг летали осколки разбитого зелёного стекла.

А на второй я, радостно смеясь, кружилась в танце. Я вспомнила день ярмарки и площадь с музыкой. Только тогда рядом был Кшас, а на картине вместо него было размытое чёрно-серое пятно. Да и все остальные были обозначены лишь грубыми штрихами.

Я стояла в комнате Хаяша в окружении самой себя. По спине поползли мурашки. Но понять своё отношение к этому не успела. Открылась и закрылась входная дверь. Я выбежала в гостиную.

— Кшас!

Я кинулась к нему ища защиты и помощи. Он обнял, прижимая к себе бережно и аккуратно.

— Кшас, — из глаз брызнули слёзы, — он запер меня… Хэссар действительно меня запер.

Кшас молчал. Я плакала, а он обнимал меня за плечи и утешающе гладил по спине.

— Да, — сказал он глухо. — Запер. Так будет лучше.

— Лучше? — я отпрянула от него. — Кому лучше, Кшас? Я же не смогу здесь.

— Для тебя, — он легко притянул меня обратно к себе и сказал куда-то в макушку: — Так будет лучше и безопаснее. Уже в третий раз тебя хотят убить … Выходить опасно. Ты же умница, Лис, ты всё понимаешь. Так действительно будет лучше…

— Это надолго? — обречённо спросила я, начиная понимать всю серьёзность их намерений.

— Пока мы не найдем нападавших. Тебе нужно привыкнуть и немного потерпеть.

Кшас зарылся пальцами в волосы, нежно массируя кожу головы. Успокаивая. Утешая. Убеждая.

Головой я понимала, что он хотел поддержать. Что это решение, возможно, было правильным. Но ощущение бессилия и безвыходности не давало успокоиться. Слёзы никак не останавливались. Я долго ещё плакала на его плече. Но странно, плакать так было как-то легче. Словно он постепенно забирал мою горечь себе. Тяжелый комок в груди медленно растворялся, оставляя после себя опустошённость.

Когда я почти успокоилась и затихла, он поднял мою голову за подбородок, внимательно вгляделся в заплаканное лицо. Большими пальцами нежно стёр остатки слёз с моих щёк, очертил контур лица и поцеловал. В лоб. Прикосновение губ было легким и невесомым, как крылья бабочки. Я закрыла глаза, желая раствориться в чувстве заботы и защищенности. В этой нежной близости, где хотелось чувствовать только желание помочь, защитить, закрыть от печалей и бед.

Только вот я знала, что эта забота обо мне однобока. Что эта защита для них лишь средство ограничить меня и достичь своих собственных целей, в которых я только нари — редкая возможность. И это знание не давало полностью раствориться в его поддержке и довериться Кшасу до конца.

Он ушёл только тогда, когда убедился, что я полностью успокоилась. Проводил в спальню.

— Я буду рядом, Лис. Позови меня, если снова будет плохо, — сказал Кшас перед тем как закрыть за собой дверь.

Когда он ушёл, я обессиленно упала на кровать. Очень болела голова. Что это было: последствия недавнего удара или сегодняшние слёзы? Глаза закрылись сами собой, и я быстро уснула, мгновенно провалившись в очередное сновидение.

Снова снился Шарис. Только в этот раз я увидела, как он появляется в комнате: выходит из зияющего тёмного прохода в стене моей спальни. Он откинул гобелен и не стал его поправлять.

— Лис, — наклонившись ко мне, сказал он тихо. — Смотри, я покажу тебе тайный ход из твоей комнаты. Можно будет выходить по нему и гулять у моря.

И протянул мне руку, приглашая за собой.

— Иди со мной…