Осколки памяти

Глава 37. Я люблю тебя

— Я люблю тебя, Лис, — прошептал он, чуть отстранившись.

Потом обнял и сжал так, что стало трудно дышать. Зарылся лицом в волосы. Я закрыла глаза и замерла, стараясь запомнить этот момент, навсегда оставить его в своей памяти. Не спугнуть то робкое состояние счастья, которое расцвело в моём сердце.

В поместье мы вернулись ночью. Дорогу было почти не видно, и Шарис отпустил поводья, позволяя лошади идти самой. Он держал меня за руку всю дорогу домой, переплетя наши пальцы и не отпуская ни на минуту. Я ждала что он поцелует ещё, но так и не дождалась. Шарис медлил, не спешил целовать, даже когда мы стояли у дверей моей комнаты.

— Спокойной ночи, милая, — поднял он мою руку, которую до сих пор не отпустил и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Спокойной ночи… Твой поцелуй снова был нежным. Как тогда…

— Когда? — он внимательно посмотрел на меня, прищурил глаза.

— Ну тогда. В окне ещё было море. Ты не помнишь?

Шарис молчал, а я начинала нервничать. Неужели мне это только приснилось, а я, глупая, приняла сон за реальность. Пыталась вспомнить был ли он, тот первый поцелуй, а память запутывала. В ней возникали лишь образы: то тяжёлые тёмные, то лёгкие светлые.

— Да… тогда… Конечно помню… Я помню все наши поцелуи… — наконец шепнул он на ухо, посылая по спине мурашки.

— Тогда поцелуй меня ещё раз, — смущённо попросила я.

Хотелось снова почувствовать его нежность, ощутить лёгкое, трепетное прикосновение. Хотелось и чего-то большего.

Подняла голову, закрывая глаза. В сладостном предчувствии часто-часто застучало сердце. Вот сейчас… Он тихо засмеялся и нежно тронул щёку. Я ждала в нетерпении. А потом он, зарывшись пальцами в волосы на затылке, притянул меня к себе.

— Лис…

Коснулось меня его близкое дыхание, и мгновением позже — мягкие и тёплые губы. Он целовал очень нежно и медленно, постепенно углубляясь, и вскоре поцелуй уже был жадным и нетерпеливым. Значит, он тоже хотел того же, чего хотела и я. Напряжение схлынуло, и я растворилась в его прикосновениях. Отвечала, как могла, как умела. Его поцелуй кружил голову и выгонял прочь любые мысли. В моём мире теперь существовали только он и его горячие губы. Очнулась, когда Шарис, тяжело дыша, отстранился. Я попыталась собраться с мыслями, но получалось плохо. Я всё ещё была там, в ощущениях от его поцелуя.

Шарис обнял, положил свой подбородок на мою макушку.

— Иди к себе, — хрипло сказал он, — мне очень сложно сдерживаться. Я готов проглотить тебя прямо сейчас…

И развернув, подтолкнул меня к двери. Всё ещё плохо соображая, я послушно вошла в комнату. За моей спиной с громким щелчком закрылась дверь, а я осталась стоять. Ладонь, хранившую тепло его руки, прижала к груди. Тронула кончиками пальцев свои губы и глупо улыбнулась.

Эта улыбка не сходила с моих губ остаток вечера: пока Тесса помогала мне переодеваться, а я стояла, послушно поднимая руки и поворачиваясь в нужную ей сторону.

— Что-то хорошее случилось, госпожа? — сонно спросила девушка.

— Да, — улыбалась я. — Хорошее произошло, Тесса.

Подняла на неё счастливый взгляд и радостно засмеялась. Порывисто обняла её. Своей радостью мне хотелось сейчас поделиться со всем миром.

— Я люблю тебя, Тесса, — я закружилась с ней в танце. Она удивлённо смотрела на меня и молча терпела мою прихоть, а потом осторожно вытянула свои руки из моих.

— Спокойной ночи, госпожа, — прошелестела девушка, выходя из комнаты.

Но я её уже не слышала. Упала на кровать, обняла одеяло. Думала, что не буду спать до утра, но неожиданно быстро уснула, всё также глупо улыбаясь.

Ночью снилось море. Бескрайнее, серое, холодное, накрытое низкими тяжёлыми облаками. Но такое манящее свободой, такое зовущее. Мне снилось, что я птица, запертая в клетке. Ветер ерошил мои перья, залетая через золотые прутья, звал за собой. Я очень хотела улететь, но не могла. Билась крыльями в кровь о жёсткую, неподдающуюся решётку и плакала. А потом сквозь грозовые облака проглянуло солнце, к клетке подошёл Шарис и открыв её, помог мне выбраться на волю. Раскрыл свои ладони, позволяя мне взлететь. Я рванулась к небу, к солнцу. Из горла вырвался торжествующий крик. Душа запела от свободы и полёта. А он остался стоять внизу, смотрел на меня и ветер трепал его вызолоченные солнцем волосы. И я не могла решить хочу я лететь дальше или хочу вернуться в его, вдруг показавшиеся мне надёжными, руки.

— Сегодня начнём подготовку к свадьбе, — рассказывал о своих планах Шарис за завтраком, передавая приготовленный для меня бутерброд.

— Я не хочу — протягивая руку, сказала я.

Рука Шариса дрогнула и замерла, а он растерянно посмотрел на меня.

— Я не хочу свадьбу, мне почему-то очень страшно, Шарис, — пояснила я, забирая свой бутерброд. — Я очень боюсь, что что-то пойдет не так. Давай просто будем вдвоём. Ты и я? Этого ведь достаточно?

Рука Шариса, всё это время зависавшая над столом, обессиленно опустилась. Он беспомощно улыбнулся. А мне действительно было страшно: словно устрой он свадьбу придёт что-то злое и нарушит все наши планы. Все мои планы на счастье рядом с этим мужчиной. Я желала быть эгоистичной и не желала делить свою радость ни с кем, кроме него.