Осколки памяти

Глава 39. Кто же ты?

Прислонившись спиной к запертой двери, я стояла и невидящим взглядом смотрела в пустоту перед собой. В голове сложно укладывалась реальность. Целых две реальности. И я совершенно не понимала, как всё это собрать в одно целое.

Вспоминала как уходила из замка по тайному ходу. Как страшно было идти одной, в темноте, освещая себе путь неверным светом свечи. Огонёк испуганно трепетал, и мне казалось, что он вот-вот погаснет. Я ругала себя за собственную глупость: уйти в неизвестность, довериться тому, кого почти не знаю. Здесь, в этих тайных, никому не известных ходах, я могла остаться навсегда. И никто не узнает, что четвёртое покушение стало наконец удачным. Но сон не обманул, засов легко поддался, открывая последнюю дверь и выпуская меня из темноты и сырости замка.

Свежий утренний ветер мгновенно забрался под платье, заставив задрожать от холода. Солнце ещё не взошло, но уже золотило дальние края облаков. Проваливаясь ногами в зыбкий, сыпучий песок я медленно брела в ту сторону, которую показал мне во сне Шарис. И никого не обнаружила, дойдя до условленного места.

Страх стал сильнее, к нему примешалось разочарование: я думала, надеялась, что он уже будет ждать меня. Так, как и обещал мне ночью. Надежда, теплившаяся в душе, тихонько шепнула, что может просто нужно немного выждать, что он уже идёт. В волнении я притаптывала песок ногой и постоянно оглядывалась. Боялась, что пропущу Шариса и боялась, что меня заметит кто-нибудь из моей охраны. И всё равно пропустила момент, когда на лицо легла тряпица с резким запахом, заставляя голову закружиться, а мир покачнуться и уйти из-под ног.

Очнулась уже здесь.

Взгляд медленно обвёл комнату и зацепился за церемониальное платье. Роскошное и одновременно чужое. Осторожно подошла к нему, кончиками пальцев аккуратно тронув лиф, украшенный нежным кружевом. Я помнила, как Шарис настаивал на нём, непременно золотом. Вторым пожеланием к моему платью. Первое — просто чтобы платье было. Мне было не важно, а он очень хотел настоящий ритуал в храме.

Легко огладив шёлковую ткань, вспомнила свою последнюю примерку. Свои желания и свои ожидания. Как странно было сейчас вспоминать их. Моё желание быть с любимым мужчиной разбилось в прах. Моё ли желание? Любимый ли мужчина?

Обман. Самое противное, что было во всём этом — обман. Почти с самого начала он меня обманывал. А я ничего не понимала и верила ему. Даже моё восприятие нари не смогло уловить его лжи.

Не спеша обошла спальню, разглядывая её так, словно видела впервые. В каждой детали я замечала частичку Шариса — его заботу и внимание ко мне. Эта спальня была самой большой и красивой комнатой в особняке. Для меня.

Огромное зеркало, появившееся после встречи с портными, отражало не только моё изображение, но и все те ожидания, которые связывались с этим местом. Глубокое и удобное кресло, предназначенное для утреннего кофе и отдыха у окна, стало моим тихим укрытием. Я всегда могла забраться в него с ногами и книгой или чашкой горячего чая, чтобы забыться в приятных мыслях.

Шкатулка с драгоценностями, что когда-то принадлежала его матери, и напоминала ему о ней и о редком счастливом прошлом. Яркий зонтик, вместо скучного однотонного, укрывал меня от дождя и солнечных лучей, наполняя дни яркими цветами. Подвес с золотистыми переливающимися на солнце бабочками. Тёплая шаль, купленная в сырой хмурый вечер, когда мы дольше обычного задержались в городе. Я тогда очень замерзла, но не стала говорить об этом Шарису; он сам заметил и завёл в ближайший магазинчик.

Каждый из этих предметов хранил кусочек нашей истории. Он действительно старался дать мне лучшее, приносил всё, что мне захочется, и ни разу ни в чём не упрекнул меня. Я же чувствовала его искренность, его трепетное обращение. Так где начинался и заканчивался обман Шариса?

Как же сложно…

Села в кресло, бессмысленно уставившись в окно.

Вспоминала о своих причинах уйти из гнезда. О том, что там я была взаперти. Что там меня поджидала опасность. О проснувшейся во мне сущности нари, от которой все ждут многого. О своей роли там, в гнезде. Глупой и бессмысленной роли чужой игрушки.

Думала, о своем страхе перед Хэссаром, перед его дикостью и необузданностью. О том, каким жадным и требовательным оказался Хаяш. О нежности Кшаса, которая заставляла чувствовать себя виноватой, потому что я не помнила нашего прежнего, и по всей видимости важного для него, знакомства. О том, что никто из них не желал отпускать меня. А здесь? Свободна ли я здесь? Считается ли свободным моё желание связать свою жизнь с Шарисом?

Гадала о том, что почувствовали наги, когда обнаружили мою пропажу. Была ли это искренняя печаль об исчезновении Лис. Или разочарование от исчезновения нари.

Нари…

Шарис ни разу не обмолвился о нари. Возможно, он просто не хотел, чтобы я вспоминала, но и о том, что я даю ему какую-то силу, он не сказал ни разу. Он лишь повторял, что хочет подарить мне весь мир. Давать мне, а не желать от меня.

Размышляла о том, что же теперь мне делать дальше. Странности Шайзара не выходили из головы, и то, как он узнал, где я нахожусь. Теперь советник знает, где я и не упустит снова. Такие как он не отпускают свою добычу, уже вцепившись ей в горло. Он вернёт меня в гнездо тем или иным способом — сам или через Шариса или через Хэссара. И, наверное, лучше всего будет вернуться самой и придумать, как выпросить свою свободу у шесса.