Осколки памяти

Глава 40. Тогда я отпущу

— Наверное, правильнее будет вернуться обратно.

Я отставила пустую чашку из-под чая и довольно откинулась на спинку стула. Сегодняшний завтрак показался мне невероятно вкусным. А как иначе, ведь я ужасно проголодалась. Вчера позавтракать не успела, а потом уже было не до еды. Шарис, напротив, к своей вилке даже не притронулся. Сидел хмурый и отрешённый. Услышав мои слова, он резко вскинул голову.

— Ты… решила уйти? — неуверенно спросил он.

— Я думаю, что надо вернуться в гнездо и завершить всё там, где началось. Я хочу стать свободной, Шарис. И очень надеюсь, что ты мне поможешь…

Я смотрела на него, ждала ответа с замиранием сердца и трепещущей надеждой на то, что он согласится и поможет всё вспомнить.

— Как я могу тебе помочь?

— Помоги вернуть память.

Воспрявший было Шарис сник, отвёл глаза.

— Я не могу, Лис… Прости… — сказал он куда-то в сторону.

Сердце ухнуло вниз и замерло там. Его слова казались ненастоящими.

— Почему? Почему, Шарис?

Он поднялся с места и, обойдя стол, подошёл к окну. Постоял, перекатываясь с носка на пятку. Сказал, не оборачиваясь.

— Я не могу… Просто потому, что её уже нет…

Я ошеломлённо молчала. Шарис повернулся ко мне, опёрся бедром о подоконник.

— Помнишь, я когда-то сравнивал твою память с книгой? И с тем, как поработал с тобой тот менталист? — дождавшись моего кивка, продолжил: — Он просто вырвал страницы из книги твоей памяти, и вернуть их уже нельзя. Потому что их нет. Совсем. Вырваны с корнем и уничтожены. Теперь всё, что ты узнаешь о себе в прошлом, уже будет не твоя память; это будут твои знания. Ты будешь что-то знать, но не помнить. Те прошлые чувства, мысли, эмоции, переживания всё равно будут тебе недоступны.

— А ты? — я встала и подошла к нему, бросив в лицо упрёк, — ты, Шарис? Ты же тоже уничтожил мою память, но я вспомнила!

— Я не уничтожал, Лис. Я переписывал. Очень осторожно, не разрушая твоих воспоминаний. Переписывал страницы, аккуратно затирая прошлое. Но след от старых строчек на страницах остался, поэтому ты смогла вспомнить. Я не смогу вернуть тебе память. Никто не сможет… Прости… — в его взгляде читалось сочувствие и сожаление.

Не может…. Не вернёт… В этот момент с хрустальным звоном раскололись и рассыпались осколки моей мечты и моих надежд. В висках звенела пустота.

— Прости…, но я не могу тебе помочь в этом… — Шарис аккуратно вытер большим пальцем скатившуюся по щеке слезинку.

— Как давно ты знаешь? — сдерживая копившиеся в глазах слёзы, прошептала я.

— Сразу. Я знал это сразу, — он осторожно взял мои пальцы, легонько сжал их.

— Но ты…

— Мне было интересно разобраться в тебе, — он не дал договорить. — Ты — уникальный случай. Нари с потерянной памятью. Я изучал работу того менталиста и тебя, Лис. Если бы я сказал сразу, мне не позволили бы больше видеть удивительную нари.

— Значит и тебе важна лишь она. Только нари… — шепнула я горько, разочарованно.

— Да, — ответил он, — если бы не нари, я бы никогда тебя не встретил. Если бы не нари — ты бы не выжила. Если бы не нари — ты не стояла бы сейчас передо мной. Я благодарен ей за встречу с тобой. Только полюбил я не её — тебя. Не нари — Лис.

— Пойдем, выйдем… — позвал Шарис, увлекая за собой, выводя из столовой.

Безвольно и послушно я шла за ним, а он привычным движением заботливо укутав мои плечи шалью, вывел в сад. Сначала мы шли в молчании, а потом он начал рассказывать.

Шарис рассказал о том, как с ним связался лекарь ашеса, поведав о поразительном случае в гнезде. Лекарь, с которым он был знаком давно, часто делился своими наблюдениями и обсуждал случаи из практики, иногда обращаясь за советом. Он знал, что Шарис проездом в столице, остановился ненадолго отдохнуть, и это казалось ему удачей — иного менталиста ему искать не хотелось.

— Я потом воздавал хвалу Великому за то, что он надоумил меня задержаться в столице чуть дольше, — рассказывал Шарис, крепко сжимая мои пальцы. — Если бы не это, мы бы не встретились…

В нари Шарис как и многие не верил. С последнего пробуждения прошло слишком много времени и нари превратились лишь в красивую и будоражащую кровь и воображение легенду.

— Нари… красивая сказка на ночь… — усмехнулся он и сразу стал серьёзным. — Вот только, заглянув в твои глаза, я пропал и поверил. Сразу и безоговорочно…

И рассказывал о том, что видел в моих глазах. Про то, что почувствовал тогда, про свои мечты. И о том, как желание воплотить эти мечты в реальность заставило вкладывать в моё сознание сны и использовать благовония. Как он подавлял мои чувства, желания, эмоции. Как постепенно начинал узнавать меня и понимать, чего же он действительно хочет.

— Я потом думал только о твоих счастливых глазах, потому что понял: всё остальное уже сбылось. Или уже начинало сбываться. Я хотел лишь света и тепла, которое исходит от тебя, хотел почувствовать себя живым рядом с тобой. И я всё ещё хочу сделать тебя счастливой.

— А если моё счастье в свободе? Если я хочу уйти?