Осколки памяти

Глава 41. Подарок

Обратно мы ехали длинным кортежем. Первым в колонне была карета советника, на дверцах которой угрожающе разинула свою чёрную пасть серая мамба. Это создавало жутковатый вид и не внушало доверия. Его охрана растянулась вдоль всего шествия, занимая внешний круг обороны, или, если быть точнее, конвоя.

Люди Шариса, которых он отстоял в споре с советником, образовывали, в свою очередь, малый круг охраны, закрывая только мой дорожный экипаж — тот самый, в котором Шарис вёз меня в своё поместье месяц назад.

Всего лишь месяц, а мне казалось, что прошли годы.

Голые деревья тянулись к небу ветками-руками и просили немного тепла у холодного равнодушного неба. Зима стояла сухая, бесснежная. Мы быстро продвигались вперёд, останавливаясь только на ночь в придорожных постоялых дворах, где мою комнату охраняли и люди Шариса и люди Шайзара.

— Постарайся всегда быть ближе ко мне или моей охране. А лучше всего не покидай моего поля зрения и не отходи от меня ни на шаг, — сказал мне Шарис перед отъездом.

Он остановил меня, когда я садилась в повозку и был очень серьёзным. Я согласно кивнула. Мне тоже очень не хотелось оставаться наедине в Шайзаром или его людьми. Тот ощущался скользким и опасным. Особенно его взгляд, часто задерживающийся на мне. Этот взгляд я чувствовала спиной и, обернувшись, легко могла убедиться в том, что советник действительно на меня смотрит. Не просто смотрит, а разглядывает, решая в каком виде употребить в пищу: проглотить ли живьем или наслаждаться, нарезая отдельными кусочками. Всю дорогу я провела как на иголках, стараясь спрятаться от пристального внимания советника в экипаже, а на остановках сразу же уходила в подготовленную для меня комнату.

В последний перед въездом в столицу вечер мы с Шарисом уже подходили к высокому крыльцу постоялого двора, когда нас неожиданно окружили воины из охраны Шайзара. Они замерли каменными изваяниями, преградив нам путь и не обращая внимания на обнаживших оружие наших телохранителей. Шарис подошёл ко мне вплотную, закрывая собой. Я оглянулась: пройдя строй своих людей, к нам неспешно приближался советник.

— Уделите мне пару минут вашего времени, нари, — сказал он, останавливаясь перед Шарисом.

Они были одного роста, но взгляд Шайзара, в котором было превосходство, его тон, не допускающий отказа и то, как он смотрел через Шариса прямо на меня делали его страшнее. А может быть мне это просто казалось из-за ощущения холода и опасности, которые ледяными волнами расходились от советника.

— Чего вы хотите, господин советник? — спросила я, обмирая внутри и ещё дальше прячась за Шарисом.

— Пару слов наедине, милая нари, — хищно улыбнулся тот.

Шарис не двинулся с места, всё так же загораживая меня от Шайзара. Молчание затягивалось. Я видела, как на лице последнего стал появляться жуткий оскал. Чувствовала, как напрягся Шарис, мне даже казалось, что на его руках начала расти чешуя, блеснувшая золотом в лучах закатного солнца.

Тогда легонько дотронувшись до ладони Шариса я вышла из-за его спины. Сейчас не время для споров и ссор. Он сжал мою руку, не желая отпускать, но уступил, когда я слегка покачала головой.

Советник, быстро подхватив меня под локоть, повёл обратно в сторону своего экипажа. Я оглянулась. Шарис остался стоять не двигаясь, но в его взгляде, которым он провожал нас, читались настолько явственные угроза и предупреждение, что окружавшие его люди Шайзара обнажили оружие, а их руки начали трансформацию, обрастая чешуёй и выпуская когти.

— Всего пару минут, господин учёный. Нари ничего не угрожает, — не поворачиваясь холодно бросил мой сопровождающий.

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы нас никто не слышал, Шайзар больно сжал мою руку, там, где только что легко поддерживал и развернул к себе.

— Через четыре дня зимнее солнцестояние, нари. Так случилось, что вы стали важным звеном в моих планах. А мне очень не нравится терять контроль над происходящим.

Взгляд советника замораживал, пробирая до самых костей.

— Поэтому завтра, вы при всех выберете Хэссара, — жестко сказал Шайзар. — Он должен стать ашесом, а вы должны дать ему необходимую поддержку и гарантировать его победу на предстоящем Споре.

— А если… — неуверенно начала я, но советник перебил, снижая тон голоса и наклоняясь ко мне.

— Документы, подтверждающие государственную измену учёного лежат на моем столе. Как удачно, что он поехал сопровождать вас, нари… Вы же знаете, как наказывают за измену Империи? Вижу, что знаете… Поэтому вам нужно будет очень сильно постараться ради него…

— Я…

— Я чувствую ваш страх, нари, он только что стал сильнее. Не лгите мне, — Шайзар втянул воздух у моего лица и довольно оскалился.

— Завтра вы не только выберете Хэссара, но и будете делать всё что он вам скажет. Говорить, всё что он скажет. Жить, как он скажет. Спать, с кем он скажет…

При этих словах взгляд советника изменился и, став масляным, медленно пополз по моему телу. Он раздевал меня им, а на губах появилась предвкушающая, пошлая улыбка. Я почувствовала себя плотно оплетённой противными липкими нитями его желания, как коконом из паутины, из которого выбраться была не в силах. Страх холодом поднялся по позвоночнику, сковал ледяными иглами разум.