Осколки памяти

Глава 46. Ты выбрала не меня

— Тебе ничего не нужно будет делать, — объяснял Кшас, — доверься нам… Меня ты не увидишь, но я буду рядом, Хаяш тоже. Ничего не бойся.

Этот разговор состоялся накануне. А я лишь недавно начала осознавать во что себя втянула. Спровоцировать советника просто, гораздо сложнее предугадать его дальнейшие действия. Шайзар — опасный противник, игра с ним могла стоить дорого. А если я ошибаюсь? Если он окажется хитрее? Если из-за этого Хэссар проиграет? Если… Если… Тысяча разных «если» лишала сна и спокойствия. Днём я старалась казаться уверенной, но каждую ночь сходила с ума от беспокойства.

— Только будь осторожна, Лис. Постарайся не приближаться к нему.

Кшас был настойчив, повторяя мне всё по нескольку раз. Но уверенность в его голосе постепенно сменялась беспокойством.

— И не верь в то, что он будет внушать тебе. Пусть за тебя говорит Хаяш.

— Хорошо, Кшас, — соглашалась я, обмирая внутри от страха.

А он смотрел с такой тревогой, с такой озабоченностью и недовольно хмурил брови.

— Ты такая хрупкая и уязвимая. Кажешься лёгкой добычей… Крах… Нет! Это плохая идея, надо придумать что-то другое…

Я поймала ладонь Кшаса, уже разворачивающегося и собирающегося уходить. Нет, нельзя. Надо закончить сейчас, потому что второй раз я уже ни за что не решусь. А нервное ожидание подвоха от советника просто сведёт меня с ума.

— Я буду очень осторожной, Кшас. И буду слушаться. Скажешь сесть — сяду. Скажешь прыгать — прыгну. Скажешь замереть — замру.

Собрала в себе все силы и решительно посмотрела на него. Молчала, наблюдая за сменой эмоций на его лице. Тревога, неверие, усталость. Я чувствовала, как его руки дрожат под лёгким нажимом, а его голос был полон заботы и предостережения.

— Лис, я не хочу рисковать тобой, — произнес он наконец, и в его словах звучало беспокойство. — Ты не представляешь, как я волнуюсь за тебя.

— Я знаю, Кшас, и я правда ничего не стану делать из того, что ты мне запретишь…

Утро дня зимнего солнцестояния ничем не отличалось от предыдущего. Солнце светило так же, как и вчера, и так же, как и за месяц до этого. Только я волновалась. Ужасно. Тревога не давала сидеть на месте и в нервном ожидании Хэссара заставляла беспокойно измерять шагами комнату. Он задерживался. Вчера он пообещал, что сам отведет меня в храм, в приготовленную ложу над ареной.

Смятение и тревога не отпускали меня с момента, когда я проснулась. Я ещё не успела открыть глаз и даже не пришла в себя полностью, а в теле уже копилась нервная дрожь. Страх за себя и волнение за Хэссара, выходящего на арену. И когда шесс наконец появился я спрятала дрожащие руки за спину.

— Ты совсем не волнуешься? — спросила его, стараясь говорить ровно.

— Я полностью уверен в себе, — он улыбнулся, но в его глазах таилось робкое ожидание: — Лис… подари мне свой поцелуй…

Улыбка изменилась, стала приклеенной и вымученной. В этой просьбе Хэссар прятал отчаянную надежду. Что я выберу его. Сегодняшний день был решающим: он либо достигнет цели к которой шёл большую часть своей жизни, либо потеряет всё, что имел. Ставки были высоки.

Я вдруг успокоилась. Постоянно мучавшее меня волнение улеглось и подойдя близко-близко, обхватила его лицо ладонями. Хэссар был высоким, мне пришлось подняться на цыпочки, осторожно прикасаясь к его губам. Он замер, чутко прислушиваясь ко мне. Только нервно и часто билось сердце. Моё или его?

Поцелуй был коротким, я быстро отстранилась, посмотрела на Хэссара. Он стоял с закрытыми глазами, весь казался напряжённым.

— Хэссар, посмотри на меня, — попросила тихо.

Он не отозвался.

— Хэссар… — снова позвала я.

Чёрные ресницы дрогнули, он открыл глаза, пряча разочарованный взгляд.

— Ты не выбрала меня… — ответил он с горечью.

— Это не важно, Хэссар. Это совсем не важно. Нари не нужно выбирать. Они просто верят…

Мои губы произносили слова, что сами собой рвались наружу. Я искренне хотела, чтобы он стал сильнее, увереннее в себе и шёл туда, куда зовёт его сердце. И если для этого нужно делиться чем-то, то пусть берёт столько, сколько ему нужно. Или всё. До дна…

— Глаза нари показывают нагу его истинную мечту, то что действительно важно для него. То, за что он не жалея сложит голову. Нари верит в нага, когда тот идёт за своей мечтой, которую увидел в её глазах. А ты… Я знаю, ты искренен, Хэссар. И поэтому я верю и дарю тебе силу… Ты чувствуешь?

Он замер, ненадолго прислушиваясь к себе, медленно и изумлённо кивнул.

— Я верю всеми силами своей души. В тебя и тебе… Будь Великим, Хэссар!

Я замолчала, и мир вокруг замер. В этой остановившейся вселенной были только мы. Нари, добровольно отдающая силу Великого, и наг, благодарно её принимающий. Хэссар не двигался, завороженно глядя в мои глаза. Что сейчас он видит в них?

Мгновение, второе, час, год… Вечность… Время тоже исчезло, растворяясь в нашем дыхании и моей вере. В полнейшей тишине давно погасли все звуки. Мне показалось даже что замерло и его сердце.

Вздох…