Осколки памяти

Глава 47. Под взглядом Двуликого

Неведомо откуда взявшееся солнце в закрытом храме высвечивало застывшее изваяние дракона. В огромном пустынном зале больше ничего не было. Только он один.

В последнем движении замерла фигура из белого мрамора. Её распахнутые крылья в солнечном свете сияли золотом, а глаза тёплым янтарём. Тот же медовый взгляд глянул на меня с чёрной оскаленной морды Рогатого, когда я обошла статую кругом. Пронзённое острыми рогами солнце гасло на чешуе его опущенных вниз крыльев, запутывалось в когтях и безвозвратно умирало, оставаясь лишь тусклым отсветом в самой глубине внимательных глаз.

Великий и Рогатый. Двуликий бог нагов…

Удивительное творение древних мастеров необратимо менялось, стоило лишь сделать несколько шагов. Те, кто пришёл к богу всегда видели только один из его обликов, неизменно внушающий трепет.

Я ощущала, как его неживой взгляд следит за мной. Пристально, изучающе, взвешивая мою душу на своих незримых весах. Выбирая меру покаяния. И одновременно прощая, даря спасение и защиту своему любимому детищу. Я чувствовала в себе его частичку, крохотную искорку, что, прикоснувшись ко мне, вдруг развернулась безбрежным океаном его могучей силы и мудрости.

Тихий нежный звон привлёк моё внимание к маленькой золотистой бабочке, что, легко сорвавшись с кончика драконьего носа, закружилась надо мной в изящном танце. С её крыльев, как и в моём сне рассыпалась сверкающая пыльца, осыпая меня своим сиянием. Как благословением.

Подняв голову, я завороженно следила за своей ночной гостьей и не могла отвести взгляда. А бабочка, сделав очередной круг полетела прочь от меня, поселяя в душе разочарование.

— Подожди, — хотелось крикнуть ей вслед, — а как же я?

Хрустальный смех, словно тысячи серебряных колокольчиков мгновенно прогнал сожаление. Огромные крылья бога обняли меня, укрывая от печалей. Я не отрываясь следила за его посланницей, а она уже кружилась над кем-то другим, осыпая и его своим мерцанием. Наг не видел её, зато я могла хорошо разглядеть и его, и чешую его золотого хвоста. Такого же цвета как сама бабочка и как распахнутые крылья бога.

Шарис…

— Улетай… — как наяву услышала я его голос. Вспомнила руки, выпускающие меня на волю, — лети, птица…

И крылья Великого пропали, прорастая моими собственными.

— Лис! — громкий окрик Кшаса развеял мою иллюзию.

Я обернулась, снова ища взглядом Шариса, но уже не смогла увидеть его сквозь плотный строй моей охраны…

Проводив меня до ложи и поцеловав на прощание руку, Хэссар ушёл готовиться к бою. После нашей встречи он стал сдержанным, и в его движениях я снова начала замечать плавную уверенность и силу, что так завораживали меня в первые недели нашего с ним знакомства.

— Ничего не бойся, мы будем рядом, — тихо сказал Кшас.

Дверь неслышно закрылась за моей спиной оставляя меня наедине с Хаяшем и вновь поднявшимся волнением.

В ложе, полностью увешенной по стенам гобеленами и чёрным бархатом царил мягкий полумрак. Тьма скрадывала в себе мою тревогу, дрожащие пальцы и Хаяша, впервые на моей памяти одетого в тёмное. Он занял кресло рядом со мной и подперев изящной рукой подбородок не мигая смотрел на светлый провал арены.

Арена в храме Великого размещалась на нижнем ярусе глубоко под землёй. Она была огромной. Круглой. Усыпанной мелким белым песком и пока ещё абсолютно пустой. Высокие стены тускло блестели белыми полированными боками.

Под удар невидимого гонга медленно раскрылись двустворчатые тяжёлые даже на вид ворота. Служители Великого в белоснежных одеяниях торжественно ступили на песок, теряясь в огромном пространстве цирка.

Снова прозвучал удар гонга. Уже выше и громче. Ровный, гудящий звук долго вибрировал и отражался от гладких стен арены. Он продолжался и длился, плавно сменяясь песнопением. Многоголосый хор восславлял Великого, то разбиваясь на несколько тонов, то снова сливаясь в один. Величественная песнь звучала, проникала в сердца и души, растворяясь под высоким сводчатым потолком.

Служители незаметно исчезли с арены, когда ещё эхом звучали последние звуки гимна. А потом гонг возвестил о начале боёв — и о приближающейся неотвратимой встрече. Совсем скоро появится он, тот, кто ищет сегодня только меня. Я глубоко вздохнула, принимая неизбежное и подойдя близко к перилам, обратила свое внимание на появившегося Хэссара.

Пользуясь своим правом, шесс вышел первым. Он неподвижно замер в самом центре арены, подобрав и свернув кольцами длинный хвост. И если арена казалась огромной для человека, то наг в эйдосе, в своём полном боевом облике, смотрелся на ней гармонично. Естественно. Внушительное воплощение мощи и силы, в терпеливом ожидании противника.

Хэссар не спеша оглядел ложи и, наконец, нашёл меня. Широко улыбнувшись, он низко поклонился, не сводя пристального взгляда. Множество мелких косичек, забранных в высокий хвост, упали с его спины, и в них серебром сверкнул металл. В этот момент я наконец осознала, насколько опасен бой для шесса.

— Хаяш… — позвала я, не оборачиваясь. — Я никогда не спрашивала, но сейчас скажи мне: он может здесь умереть?

— Не спрашивай дальше, Лис, — глухо отозвался Хаяш со своего места.

Волнение скользкой змеёй зашевелилось в животе и в центре груди. Оно то сворачивалось в тугой узел, то расплетало свои кольца. Тревожа и заставляя дрожать. Оно покалывало кончики пальцев, холодило затылок и спину. Вцепившись пальцами в дерево ограждения, я не отрываясь смотрела на арену.